Книга Маневр пустого города, страница 148 – Юнь Хуянь

Когда суматоха улеглась, халат Ли Дэяна оказался весь измят, но он, даже не пытаясь разгладить его рукой, как, бывало, делал раньше, опустив голову, направился в смотровую.

Многие родители, издалека наблюдавшие за скандалом, вышли к нему навстречу. Один из них недовольным голосом спросил:

— Доктор, мы уже очень давно ждем. Когда вы наконец посмотрите наших детей?

Ли Дэян скользнул по нему злобным взглядом:

— Вы меня еще торопить будете! Кто здесь врач – вы или я? Я работаю по установленному расписанию, а вы, если ждете осмотра, идите в смотровую и ждите там!

Этот родитель сразу сник, а другие не посмели и рта раскрыть. Они покорно вошли вслед за Ли Дэяном в смотровую.

Глядя на это, Чжоу Юнь вздохнула. Затем, вспомнив, что ей нужно успеть подготовить места для пострадавших детей до того, как вернутся Ху Лайшунь и Чэнь Шаолин, поспешила в палату наблюдения.

Палата наблюдения номер один была рассчитана на двенадцать кроватей. Четыре из них относились к «голубой комнате», еще четыре занимали ученики из кампуса Чаннин, поступившие с пищевым отравлением. На оставшихся четырех тоже сначала лежали дети, но после вооруженного нападения родители решили забрать двоих из них из больницы, несмотря на уговоры врачей и медсестер, – оформили документы на выписку и ушли. Оставались Ван Чжу и та девочка с высокой температурой. Итак, освобождались две кровати, но детей, отравившихся хлором, шестеро; хотя еще неизвестно, насколько сильно каждый из них пострадал, по стандартам детской неотложной помощи их необходимо так же, как и детей, отравившихся нитритами, оставить под врачебным наблюдением как минимум на двадцать четыре часа, поэтому нужны были еще четыре кровати. Да Нань предложила разместить оставшихся детей во внешней части палаты наблюдения номер два, но Чжоу Юнь не согласилась, потому что во внутреннем помещении этой палаты сейчас находилось много детей с респираторными заболеваниями, которым делали ингаляции. Нельзя размещать рядом с ними детей, дыхательные пути у которых уже повреждены воздействием хлора, необходимо исключить возможность перекрестной инфекции, которая только усугубит тяжесть их состояния.

После долгих разговоров было решено разместить оставшихся четверых детей в палате реанимации.

Да Нань пошла готовить кровати. В это время к Чжоу Юнь неожиданно обратилась Цай Вэньсинь и сказала, что хочет вернуться в уездную больницу.

— Но почему? – удивилась Чжоу Юнь. – Вы же видите, у меня здесь правда не хватает рабочих рук!

Цай Вэньсинь мгновение помялась, а потом рассказала, как Ли Дэян недавно обругал ее:

— Он ведь молодой врач, а я, хоть, может быть, и сделала что-то не так, все-таки пожилая женщина. Он так на меня набросился… Не знаю, как мне теперь сохранить лицо, я вам тут просто помогаю, ни на что не рассчитывая, а он еще на мне злобу срывает…

Чжоу Юнь, узнав об этом, сильно рассердилась. Во-первых, потому что Ли Дэян совершенно не берет в расчет интересы общего дела – в таких условиях, когда любая пара рук на вес золота, он еще распекает медсестру из другой больницы, согласившуюся помочь. Во-вторых, Старожил был из далекого горного района, отец его рано умер, и они остались вдвоем с матерью; семья их жила в крайней бедности, а тут еще такая тяжелая болезнь. Поэтому, когда Чжоу Юнь забрала его в «голубую комнату», мать мальчика выбивалась из сил, ухаживая за сыном и одновременно с этим бралась за любую работу, чтобы заработать немного денег: подметала улицы, мыла туалеты, собирала мусор, который можно было сдать на переработку… И этот телефон ей дали врачи, чтобы она могла находить работу. В последние несколько дней ребенку становилось все хуже, врачи уже не видели способа вылечить его, и оставалось только тянуть время. Мать Старожила тоже понимала это, а Ли Дэян сказал ей такие резкие и грубые слова. Это и правда уже слишком!