Книга Наследница сокровищ Третьего рейха, страница 92 – Бахтияр Абдуллаев

— Разрешите обратиться товарищ генерал полковник? – прикладывая правую руку к виску, спросил Герхард,

— Вообще-то к пустой голове руку не прикладывают. Ладно тебе можно, валяй, о чем хочешь спросить?

— В приказе, который Вы получили перед отъездом, ничего не говорилось о присвоении Вам внеочередного звания.

— В этом виноват ты, сукин сын, – с улыбкой ответил генерал,

— Я? – удивленно переспросил Герхард,

— Ты, ты! А кого-нибудь видишь здесь кроме себя?– показывая по сторонам, сказал генерал. – Из-за кого я слетал в Москву, а?

— В Москву? Вы летали в Москву? – удивлялся Герхард,

— В Москву, в Москву, в Министерство Обороны, к Маршаллу Советского Союза, к самому Рокоссовскому. Ты помнишь генерала Армии Комарова?

— Нет, не помню. А он что приезжал к нам в госпиталь?

— А того узбека, азиата, старшего лейтенанта? Ты его оперировал, вернее это была твоя первая операция, – и отмахнувшись рукой. – Там под Сталинградом, в 1943 году.

— Его припоминаю, – сказал Герхард,

— Вот тогда ты с ним вместе оперировал генерал лейтенанта,

— Генерал лейтенанта помню, но Вы же говорите генерал Армии,

— Ах да, он сейчас генерал Армии, важная птица в Министерстве Обороны. Вот я о нем ночью и вспомнил, а утром не стал дожидаться, пока ты проснешься, поехал в аэродром, а оттуда полетел в Москву. Так вот, этот генерал Армии, когда я рассказал ему о тебе, вспомнил тебя. А потом вместе с ним мы зашли к Маршалу Рокоссовскому и рассказали ему о твоей проблеме. Благодаря ему, ты теперь Фридрих Клаузе, военврач в.ч. 23741, и направляешься вместе с личным составом госпиталя в Западную Группу Войск в Германию. А по ходу Маршал Рокоссовский вручил мне и очередное звание и Орден Отечественной войны первой степени, именные часы и две коробки французского коньяка, чтобы я их обмыл. Знаешь Герхард, по моему, Бог и на самом деле есть, если он тебе так помогает. – И крепко его обнял. Тут Герхард, с проступившими к глазам слезами,

— Товарищ генерал, я никогда в жизни не забуду Вашу доброту, буду помнить об этом, до конца своих дней, – сказав, поцеловал его.

— Хватит сантиментов, нам надо не нюни распускать, а праздновать победу. Что нужно делать для этого? Правильно, пить! Причем Маршальский коньяк, что он зря нам его дал? Наливай, мы с тобой сегодня должны нажраться. Ты меня понял? Потому что для этого у нас с тобой есть подходящий повод, теперь тебя никто не сможет остановить, и скоро будешь свободен.

Два дня генерал Романов и Герхард обмывали погоны и документы Герхарда. На третьи сутки приехал его заместитель полковник Смирнов. Зайдя в дом, он доложил, что пришел приказ командования округа о том, что госпиталю в течение пяти дней прибыть всем личным составом на станцию для дальнейшей отправки в Западную Группу Войск в Германию.

Отправив Смирнова обратно в часть с приказом подготовки всего личного состава к передислокации, позвал Герхарда,

— Ну, что ж Герхард, видимо отпуск наш подошел к концу, собирай вещи, скоро поедем, – сказав, генерал пошел и сам готовиться в дорогу.

Через час они были уже готовы, чемоданы собраны, вещи упакованы. Генерал, сев на стул, предложив и Герхарду,

— По русским традициям, когда едешь в дальнюю дорогу, обязательно надо присесть на дорожку. – Немного посидев, – Ну, что ж, ничего не забыли, – оглядываясь по сторонам, – еще не известно, когда вновь вернемся обратно. – И взглянув на Герхарда, – ты точно больше не приедешь? – немного взгрустнули. – А может это и к лучшему, – и они поехали.