Книга Наследница сокровищ Третьего рейха, страница 226 – Бахтияр Абдуллаев

— Да мисс, я вас слушаю.

— Простите, пожалуйста, я могу, увидится с Мансуром Юнусовым? – Немного волнуясь, спросила у гувернантки Бану.

— С Мансуром? – призадумавшись. – Наверное, вы интересуетесь бывшими хозяевами?

— Как бывшими? Они что, здесь не живут? – Не понимая, переспросила Бану

— Да, и насколько я знаю, вернулись в СССР, и мистера Юнусова арестовали.

— Арестовали? – испугавшись, вновь переспросила гувернантку Бану.

— Да мисс, арестовали и депортировали в СССР. Если у вас больше нет ко мне вопросов, с вашего позволения я пойду, – сказав, закрыла дверь за собой и ушла.

Как только гувернантка ушла, Бану еще несколько минут как вкопанная стояла у двери. Услышав о том, что Мансур переехал в СССР, а его отец арестован, вспомнила последнее письмо, где Мансур писал. – …Нельзя оскорблять человека только за то, что он из простой, обычной семьи. Нельзя забывать о том, что кем был раньше сам. – И Мансур приводил пример. – Когда-то один бедняк нашел огромные сокровища. И вот он решил построить для своей семьи замок, но попросил мастеров входные двери сделать низкими. Никто не понимал его решения. Новые друзья думали, что этот парень вышел из бедняков и не знает о том, что двери замка должны быть высокие и красивые. И вот, когда замок был готов, и этот парень назначил день торжества. Пришедшие гости поразились увиденному. На верхнем косяке двери, по приказу хозяина, были прибиты старые его калоши. И когда друзья, вдоволь насмеявшись его прихоти, спросили, почему он так сделал, парень им ответил, – Каждый раз, входя в дом и ударяясь головой в свои калоши, я хочу помнить, кем я был и кем я стал. Чтобы не забывать свое прошлое, и ценить настоящее, я так и сделал,– ответил он друзьям. А ей Мансур писал, Аллах всевидящий и справедлив, рано или поздно воздаст каждому за все его грехи. Нищего и бедного возвысит, но ослепшего и возвысившего себя богача усмирит и поставит на место.

Мехрибану вспомнила его стихи, написанные ей, и, не удержавшись, заплакала и из-за обиды и боли. Она была не в силах удерживать слезы, накатывавшие к глазам. Еще немного в раздумьях постояв у бывшего дома, где жил Мансур с родителями, Бану пошла бродить по незнакомому городу…

Весь день Саидходжа был сам не свой. Его одолевало какое-то непреодолимое, необъяснимое чувство. Он раз за разом, словно замыкаясь, уходил в себя. Даже в те моменты, когда находился на встрече с акционерами своего издательства, их практически не слушал, а был где-то далеко-далеко.

Вот и на этот раз проходило очередное собрание, где рассматривались важные вопросы. Но, увы, Саидходжа, хотя и находился в конференц-зале, но мысленно был не здесь. Понимая сложившуюся неловкую атмосферу, извинившись перед своими партнерами, вышел из зала заседания.

Увидев его, Морис Джеральд, его заместитель и доверенное лицо в Англии, тут же подошел к нему, и увидев его состояние, спросил у него,

— Что с Вами, господин Саидходжа?

— Не знаю Морис, какое-то странное у меня чувство. На меня навалилась грусть и мысли уносят меня так, словно я сам не свой.

— Может быть, отвезти Вас в гостиницу?

— Наверно, так будет лучше.

— А совещание отменить?

— Нет, нет. Пусть продолжают без меня, на все их вопросы я отвечу завтра.

— Хорошо, господин Саидходжа, я передам Вашу просьбу мистеру Колеру. – Мистер Колер, был главным редактором издательства.