Книга Наследница сокровищ Третьего рейха, страница 125 – Бахтияр Абдуллаев

— Извини нас Хазраткул, мы сильно испугались, если бы тебя тогда не сдали, весь отряд пострадал бы. Больше такое не повторится, если сможешь, прости нас. – Сказав, не услышали ответа и ушли.

Когда ребята ушли, Хазраткул со злости разломал палку, которой до прихода ребят, от безделья, сидя под деревом, сбивал листья со свисающих веток.

Тот случай, который произошел с воспитателем Тураевым, повторялся еще несколько раз и с остальными воспитателями, если они приставали или же избивали Хазраткула. Все прекрасно понимали, что это дело его рук, но, не имея доказательств, не могли придраться к нему. А со временем и вовсе отстали и больше не наказывали его.

В марте 1945 года, Хазраткул сильно простыл и с высокой температурой попал в лазарет. А когда выздоровел и вышел из лазарета, той ночью пошел по нужде в туалет, и когда проходил мимо тумбочки дневального, того не оказалось на месте. И только он решил открыть дверь в умывальник, как вдруг услышал плач ребенка в кубрике старшины. Ему послышался голос старшины, который кому-то говорил,

— Ты что как баба, держи покрепче.

Хазраткул со всего размаха пнул по двери каптерки, и она, сорвав защёлку, открылась. Внутри, дневальный, пытался, пригнув, держать какого-то мальчика, а старшина с приспущенными штанами стоял за ним. Старшина, увидев Хазраткула, резко подняв свои штаны и схватив со стола нож, бросился на него. Каким-то невероятным движением, левая рука Хазраткула приподняла руку старшины Рахмана, в которой тот держал нож. Пригибаясь, делая шаг влево и уклонившись от удара, Хазраткул своей правой рукой ударил в пах Рахмана. Тот издал ужасный стон и рухнул в угол стены, и в судорогах дрожа, свернул свою руку так, что лезвие его ножа, острием повернулось вверх.

Дежурный Хасанов увидел в руках Хазраткула запачканную кровью Рахмана финку, резко отпустив мальчика, с криком бросился на него. Хазраткул двумя руками оттолкнул того в сторону от себя. Хасанов, потеряв равновесие, споткнувшись на поставленную ногу Хазраткула, своим телом упал на торчащий нож в руках Рахмана. Он, несколько раз дернувшись в конвульсии, неподвижно застыл. Затем Хазраткул, подойдя к столу, из-под него вытащил плачущего мальчишку, и, увидев, кто перед ним, вскрикнул,

— Братишка это ты? Я думал, что больше не увижу тебя,– сказав, прижал к своей груди Саидакмала. И подняв на руки, понес малыша в умывальник. Помыв ему заплаканное лицо и руки, Хазраткул отнес Саидакмала в кубрик, и крепко наказав забыть о том, что случилось, уложил его спать. Сам быстро вернувшись в каптерку старшины, вытер с рукоятки финки свои отпечатки и сунул ее в руки Хасанова. И еще раз, пристально оглядев каптерку, умылся и тоже пошел спать.

Утром весь отряд разбудили крики дежурного, который придя в барак и не застав на месте дневального, зашел в каптерку Рахмана и нашел их там мертвыми. Никто в отряде не сомневался в том, что это дело рук Хазраткула, потому что до его возвращения из лазарета в отряде было тихо. Но, как это доказать, где свидетели, которые знали, что стоит им выдать его, наказание будет неминуемо.

После обеда, когда все дети находились в бараке, Хазраткул объявил, что если кто хоть пальцем тронет Саидакмала, будет иметь дело с ним, и осторожно намекнул им о Рахмане и Хасанове.