Книга Наследница сокровищ Третьего рейха, страница 124 – Бахтияр Абдуллаев

После школы-интерната, привыкнуть дет-приемнику для Хазраткула было очень трудно. Распорядок дня в отличие от школы-интерната был совершенно другой, здесь с воспитанниками не церемонились. За малейшую провинность без всяких объяснений отправляли в карцер, где условия были нечеловеческие. А воспитатели и их приспешники из числа учащихся, которые докладывали на своих сверстников, могли запросто избить не понравившегося ему воспитанника. Здесь никто кроме них не имел никаких прав, и они остальных называли никак иначе, как ублюдки, свиньи.

В первую же ночь на Хазраткула, когда он ночью вышел по нужде, напали старшеклассники. Они в умывальнике его очень сильно избили, и, уходя, усмехнулись,

— Это только начало, – оставили его там и ушли.

Утром на построении личного состава барака, воспитатель не досчитался троих своих воспитанников. Он, подумав, что те еще спят, крикнул,

— Старшина, где твои, я не вижу их в строю?

Дежурный по отряд, быстро побежал за ними в корпус и через минуту, в ужасе крича, выбежал из барака. Не понимая, что происходит, воспитатель отряда и старшина быстро направились внутрь барака и, войдя в кубрик, увидели ужасную картину.

Все трое, укрытые запачканными от крови одеялами, лежали на своих местах. Откинув одеяла, они увидели в без сознании, лежавших своих воспитанников, но с сильно опухшими головами. Воспитатель приказал старшине и дежурному по бараку отнести их в лазарет, а сам, выйдя на улицу, крикнул,

— Тот, кто это сделал, пусть сам выйдет из строя.

Никто не вышел,

— Я еще раз повторяю, тот, кто это сделал, пусть добровольно выйдет из строя, – и видя, что никто не выходит, он подошел к ним сам. Схватив за воротник одного из воспитанников, сильно тряхнув его, спросил,

— Ты тоже, наверное, не знаешь, кто это сделал? – и со злобными глазами близко подведя к его лицу свое лицо, – говори ублюдок, не то ты у меня сейчас сдохнешь. – Крича, стал его бить по лицу. Мальчик, которого избивал воспитатель, не выдержав и заплакав, указал рукой на Хазраткула.

Воспитатель Тураев Джабар, резко отпустив того мальчика, злыми глазами взглянул на Хазраткула и не отрывая от него взгляда, приказал старшине и дежурному отвести отряд на завтрак, а Хазраткулу приказал стоять на месте. Когда весь отряд ушел, он, медленно подойдя к нему, схватил за ворот и потащил его за пределы барака. После того, как воспитатель увел его, воспитанники дет-приемника не видели Хазраткула, ни на завтраке, ни на обеде. А вечером им сообщили, что он где-то упал, сильно ушибся и попал в лазарет. Тураев, отведя его за барак, несколько минут избивал, и после того, как тот перестал сопротивляться, отнес в лазарет. Через пять дней после этого инцидента, воспитатель Тураев утром не пришел в отряд. Не понимая в чем дело, начальник дет-приемника отправил к нему домой дежурного. Через полчаса, дежурный сильно запыхавшийся, забежал в кабинет начальника и с порога крикнул от испуга,

— Там, там, на тропинке, в сторону дома Тураева, он, с разбитыми руками и ногами, лежит без сознания.

Тут же начальник дет-приемника отправил дежурного в лазарет, узнать Норкулов на месте и не выходил ли он куда-нибудь.

Вернувшись, дежурный доложил, что Норкулов в лазарете и ни куда не отлучался.

В тот же день Хазраткула выписали из лазарета, и он вернулся в отряд. После ужина, к сидевшему под деревом Хазраткулу подошли двое воспитанников из его отряда. И с немного дрожащим голосом, один из них попросил у него разрешения обратиться к нему. Хазраткул молча взглянул, и не отрывая взгляда, стал смотреть в упор на них.