Книга Попроси у неба счастья, страница 68 – Наталья Калиновская

— Не думали мы, что сможешь судить, в горе ведь и болезни была…

— Ты зачем полез в чужие закрома?

— Так ведь, матушка, есть у меня совсем нечего. До нового урожая осталось немного, а дети голодные сидят, – плачет и кланяется холоп.

— Знал ведь, что в рабство пойдёшь за воровство!

— Знал, ох знал. Да нет мочи смотреть, как дети тянут за полу и просят кушать, – стонет мужчина.

— Что решим, бояре?

— В рабство его, в рабство! – разом зашумели.– Это так к нам каждый будет лезть в клети!

— Правда ваша, бояре. – И подумав немного Любава огласила своё решение.

— Работать будешь у боярина год. Три дня у него , три дня у себя. Да смотри, больше не воруй. Законы наши суровы и я буду следовать им: за воровство вся семья пойдёт в рабство.

Бояре закивали головами, соглашаясь со словами княжны.

Она же наклонилась к Алексу и прошептала:

— Узнай, где живёт этот человек и прикажи отнести туда тайком мешок зерна, должно хватить до нового урожая.

*

Тризну нужно было совершать до захода солнца, чтобы душа не потерялась ночью и нашла свой путь. Поминание начала Любава. Она бросила в огонь жертву, плеснула вина. Все смотрели, как огонь поглощал мясо.

— Садитесь, люди! – пригласила княжна.

Дворяне разливали вино. На столах уже стояли мясо, каша, рыба…Пахло чабрецом, ещё какими-то пряностями.

Горожане пили, ели, прославляли Мала. Любава как хозяйка, оглядела стол. Хватит ли всего? В такой день никто не должен голодать. Тризна…Ей был знаком этот обычай. Когда убили отца тоже была во дворе их тризна. Князя, как и всех важных людей древлянской земли сожгли. Помнила плач женщин, слёзы на глазах Мала. А потом всё так же пили вино, славили отца и чем больше пьянели, тем веселее становились голоса. Только Мал был строгим, ничего не пил, а склонив голову думал и думал о чём-то.

Снова всё повторяется, только вместо отца – брат и она одна…

Любава почувствовала что-то тревожащее и подняв голову, обнаружила, что с неё не сводит глаз сидевший неподалёку мужчина.

Это почему-то вызвало у неё лёгкую дрожь. Однако девушка не стала задумываться о причине её проявления. Мужчине было около тридцати лет, золотистые, чуть курчавые волосы ниспадали до плеч. Брови густые, а тёмные ресницы стрелами обрамляли глаза. Косая сажень в плечах, высокий лоб и упрямо сжатые губы.

— Алекс, этот тот Тодор, который с Искоростеня? – Шепнула, наклонившись.

— Ну да , и один из тех, которых мы встретили на поляне. Знаешь, от меня не ускользнул взгляд, которым окинул он тебя тогда. Мне кажется, достойный мужчина. – Алекс улыбнулся. – Я ведь расспрашивал потом о нём. Оказывается два или три года тому назад при родах умерла его жена, которую он очень любил. Говорят, долго страдал и впервые за эти годы тоже заметили его внимание и интерес к женщине – тебе. Так что Любушка , присмотрись к парню.

*

— Что такое любить. Алекс? Ведомо ли тебе это чувство?– любопытство сквозило в вопросе Любавы.

— Любить женщину, имеешь в виду?

— Ну да, там откуда ты пришёл, была ли люба тебе девушка? Я ведь многого о тебе не знаю. Ты видишь меня, наша жизнь у тебя как на ладони. Что-то советуешь. Я же тебя слушаю, а бывает, что и нет. И вот сейчас ты говоришь о любви Тодора к своей жене. Разве бывает такое, чтобы навсегда привязаться к одному человеку? Ведь это не мать, отец или брат. Не думай, я не маленькая и понимаю, что мужчина и женщина, как часть природы живой, сходятся, чтобы продолжить свой род. Они живут вместе, чтобы потом растить детей.