Книга Сионская любовь, страница 71 – Авраам Мапу

— Блага и мира желает нам Шэвна, – включился Азрикам.

— Будем готовы встретиться все вместе в доме царедворца. Наш план – секретный. Знайте также, что у Шэвны раздор с царем Хизкияу, – заговорщически произнес Зимри.

Изменники вновь присягнули хранить тайну, а Зимри поспешил удалиться к своим делам в доме Иядидьи. Оставшиеся продолжили беседу.

— Я молод годами, – сказал Азрикам, обращаясь к Хэферу и Букье, – но вы-то жили в царствование Ахаза. Должно быть, помните, как люди призывали колдунов гадать, как воскрешали духи умерших, как слушали чревовещателей и заклинателей. И узнавали судьбу и будущее. А нынче мы слепы, на ощупь бредем в потемках, и нет с нами никого сведущего. Что видят наши глаза, кроме сновидений Исайи, сына Амоца? Колдуну мы верим, а Бог свою силу как докажет? Найти бы ведуна или толкователя примет, чтобы поведал Сиона судьбу и предсказал бы, что меня в будущем ждет! Дорогую цену доке заплачу!

— А вот послушай-ка, господин, что приключилось со мной четыре месяца тому назад, – заговорил Хэфер. – Брел я меж тутовых деревьев и увидел женщину. Лицо ее закрыто шалью, и с ней юная девица красоты неописуемой. Полюбопытствовал: “Откуда ты будешь?” А женщина в ответ: “Мы с дочерью из Беэр-Шевы, пришли в Иерусалим, взглянуть на чудесный город”. Тут заметил, приближается некий человек, и ушел поскорей, дабы не быть ни в чем заподозренным. А две незнакомки, как газели или лани лесные, скрылись среди деревьев. И вот думаю я, а не вещуньи ли это, не толковательницы ли?

— Поищи в городе. Найдешь – сообщи, – сказал Азрикам.

Угасла беседа, и все разошлись. И непонятное смятение поселилось в сердце Азрикама, и голова полна путаных мыслей. И молчит, и ни с кем не делится.

Глава 17

Счастье

Люди замышляют и люди загадывают. Молятся идолам и молятся Богу. Предвкушают торжество и страшатся утрат. Ищут забвения в вине и постигают слово Божье. Приготовляются долго терпеть, а вожделенное является вдруг.

Единственное послание получила Тамар от Амнона. Время идет, и девушка томится наедине со своими мечтами и страхами. Напрасны, случайны дни, прожитые в одиночестве. Лишь Господу открывает сердце. Молится, просит вернуть ей возлюбленного.

В один из дней, когда Тамар по обыкновению своему сидит в комнате и грустит, врывается ураганом Маха.

— Свершилось, госпожа! Амнон и Хананель здесь! – выпалила служанка, – у отца с матерью!

— Амнон, Хананель! Господь услышал!

Ликует душа. Ног не чуя под собой, бросилась Тамар на родительскую половину. Тирца обнимает старика, плачет и смеется вместе: “Отец, отец!”

Иядидья стоит напротив Амнона, с губ его срывается: “О, чудо, верить ли глазам? Не ждал!” И Тейман и Зимри тут, оба изумлены. Сердце Тамар замерло и не вмещает счастья. “Мой Амнон…” – прошептали уста, и нет иных слов.

Иядидья взял ее за руку и подвел к Хананелю. “Это – Тамар”, – сказал. Хананель обнял обоих.

— Пусть Амнон станет твоим сыном. Велики дела сего славного юноши. Он спас мою душу, достиг славы и возлюбленной добился. Все, что есть у меня, достанется ему, – сказал Хананель.

— Нет равного Амнону, а мы виноваты перед ним, и чем искупить грех? – воскликнула Тирца.

— Прости мне, Амнон, слова бесчестья, – сказал Иядидья, – обнимая за плечи юношу. – Кабы знал я наперед твои деяния!.. Ты обратил сон в явь. Люби Тамар и будь любим ею. Откуда было знать тебе о моем уговоре с Иорамом? Теперь как быть с этим уговором? Хананель – старейший среди нас, он и постановит. Мудрость лет знает, как оставаться человеком, отступая. Его уст спросим и по его слову поступим.