Книга Ожидание жизни, страница 54 – Иола Гайнова

— Если это все, то поясню. Во-первых, охрана к вам приставлена ради вашего же блага, мало ли что может произойти, но если вам не нравится, то от данной обязанности я их могу освободить.

— Пусть они делают то, что я им скажу сделать. Но обещаю, что ни о чем противозаконном я их просить не буду.

— Договорились. Во-вторых, через полчаса мы снимемся с якоря, и вы, наконец-то увидите родных, а пока мне еще чуть-чуть надо пообщаться с вашим другом.

— Позвольте, но он мне не друг.

— Да? Только недавно вы утверждали об обратном.

— Рассудив логически, я сделала вывод, что если бы он не ограбил мой корабль, то меня не пришлось бы и спасать. Поэтому мне и хотелось бы на него посмотреть, но уже совсем другими глазами.

— Такие рассуждения не могут меня не радовать! Ладно, сейчас можете пойти со мной и посмотреть на мистера Линка.

От волнения, что я наконец-то увижу Сэма, мое сердце забилось чаще, а по лицу мельком проскочила радость, но к счастью, никто этого не заметил. Мимолетная радость сменилась страхом: уж слишком я боялась увидеть то, что так красочно себе представляла. Когда мы вышли из каюты, я пошла за капитаном, а двое солдат зачем-то пошли за мной. Мистер Хартинсон шел очень медленно и степенно, что весьма меня раздражало, но внешне мое нервозное состояние никак не проявилось. Расстояние, что нам пришлось пройти, было небольшим, однако таким темпом, казалось, мы шли целую вечность. Но вот и место назначения, заветная дверь, разделяющая нас с Сэмом. Капитан, как полагает этикет, открыл дверь и впустил меня первой, после чего зашел сам и прошел вперед по небольшому темному коридору, вдоль которого по обе стороны располагались шесть зарешеченных камер. По левую сторону, в последней «клетке» сидел Сэм. Когда я его увидела, то вздохнула с облегчением: он был полностью цел, жив и здоров. При виде меня Линк поднялся и подошел к решетке, в его еще недавно потухших глазах появилась искра радости и надежды, от которой у меня перехватило дыхание, а сердце мучительно больно сжалось. Сэм напоминал мне загнанного в ловушку зверя, который не может сказать словами, но передает через пронзительный взгляд просьбу о помощи. А я, стоя рядом, не знаю, чем помочь, ведь даже что-либо нежное и подбадривающее мне говорить было противопоказано, дабы не вызвать подозрения.

— Ну что, мисс Бэррон, посмотрели на пирата другими, более мудрыми глазами?

— Да, конечно. А можно мне с ним поговорить? Наедине?

— Зачем?

Увидев тень сомнений и удивление на лице Хартинсона, я взяла его под руку и отвела в сторону, чтобы нагло врать, смотря ему прямо в глаза:

— Мне хочется услышать от него извинения за свое поведение, а наедине в нем, может быть, проснется что-то человеческое. Ну, знаете, женские чары, уловки. Может быть, я даже про пиратский корабль смогу что-нибудь узнать.

— Если так, то попробуйте. Даю вам не больше пяти с половиной минут.

— А почему с половиной?

— Ровно половину минуты я буду идти до двери, а сейчас время пошло.

И с гордым видом, придерживая золотые часы в левой руке, Хартинсон наконец-таки оставил нас одних. Как только дверь закрылась, я бросилась к решетке, пытаясь хоть слегка обнять Сэма, но пруты были слишком близко друг к другу расположены, что не давало возможности даже его поцеловать.