Книга Стрекоза в янтаре, страница 203 – Диана Гэблдон

— Господи Иисусе. — Я повернулась к Джейми. — Ты когда-нибудь слышал о Белой Даме?

— Кто, я? Слышал разные истории.

Джейми склонился над чашкой с шоколадом. Его глаза прикрывали густые ресницы, но слишком яркий румянец на щеках был вызван явно не горячим паром из чашки.

Я откинулась на спинку стула, скрестила на груди руки и внимательно посмотрела на него:

— Ах, слышал? И не удивишься, если узнаешь, что бандиты, которые напали на нас с Мэри прошлой ночью, называли меня Белой Дамой?

— Правда?

Он встревоженно посмотрел на меня. Я кивнула:

— Они только глянули на меня при свете, закричали: «Белая Дама!» — и бросились врассыпную, как от чумы.

Джейми перевел дыхание. Краска сошла с его лица, и оно стало белым, как тарелка китайского фарфора на столе перед ним.

— Боже милостивый, — забормотал он себе под нос. — Боже… милостивый…

Я перегнулась через стол и взяла чашку у него из рук.

— Расскажи мне, пожалуйста, что ты знаешь о Белой Даме, — попросила я.

— Ну… — Он поднял на меня робкий взгляд. — Просто я как-то сказал Гленгарри, что ты Белая Дама.

— Что ты сказал Гленгарри?

Я поперхнулась кусочком булки, который только что откусила.

Джейми похлопал меня по спине.

— Это были Гленгарри и Кастеллоти… Что было, то было, — оправдывался он. — Я имею в виду, что они не ограничиваются только игрой в карты и в кости. Они находили забавным, что я сохраняю верность жене. Они говорили… Ну, они много чего говорили, и я… мне это надоело.

Он смотрел в сторону. Кончики ушей горели.

— Мм…

Я отпила чаю. Я знала, как хорошо у Кастеллоти подвешен язык. Представляю, как они довели Джейми.

Он осушил свою чашку одним глотком и принялся внимательно рассматривать ее, избегая встречаться со мной взглядом.

— Не мог же я просто уйти от них, — сказал он. — Мне нужно было весь вечер оставаться с его высочеством. Я не мог допустить, чтобы он думал, что я не настоящий мужчина.

— Так ты сказал им, что я Белая Дама? — Я едва не прыснула со смеху. — И если ты будешь развлекаться с другими женщинами, я сделаю так, что все твои мужские достоинства отсохнут?

— Примерно так…

— Боже мой, и они поверили в это?

Я старалась сдержаться, но чувствовала, что лицо мое горит не меньше, чем у Джейми. Уголок его рта дрогнул.

— Я это сказал очень убедительно, поклялся жизнями их матерей.

— А сколько вы все перед этим выпили?

— О, довольно много. Я продержался до четвертой бутылки.

Я не выдержала и захохотала.

— О, Джейми! Ты мой дорогой!

Я перегнулась через стол и поцеловала его в щеку.

— Ты знаешь, — смущенно сказал он, намазывая маслом кусок хлеба, — это было первое, что пришло в голову. И они перестали подсовывать мне проституток.

— Хорошо.

Я взяла бутерброд у него из рук, намазала его медом и вернула.

— Я никак не могу тебя осуждать, — заключила я, — так как в дополнение к твоей верности эта выдумка, похоже, спасла меня от изнасилования.

— Слава богу. — И он взял меня за руку. — Если бы что-нибудь с тобой случилось, англичаночка, я бы…

— Да, — перебила я его, — но если человек, который на нас напал, знал, что я — Белая Дама…

— Да, англичаночка. — Он кивнул. — Это никак не могли быть ни Гленгарри, ни Кастеллоти, потому что они находились со мной в доме, когда на вас напали и Фергюс прибежал за помощью. Но это должен быть кто-то, кому они рассказали.