Книга Стрекоза в янтаре, страница 202 – Диана Гэблдон

— Послушай… — начал Джейми.

Но Мурта не дал ему досказать.

— И вот что из этого вышло.

Никогда раньше, за все время, что знала его, я не слышала, чтобы он был так многословен.

— Твое доброе имя запятнано, на твою жену напали, а юная леди… — Его тонкие губы на мгновение сомкнулись, к горлу подкатил комок. — Я не нахожу себе места от горя.

— Да… — тихо заговорил Джейми, кивая. — Да, я это понимаю и сам испытываю то же самое.

Он приложил руку к сердцу. Мужчинам явно надо было остаться наедине. Они стояли, склонившись друг к другу. Я сидела, опустив руки на колени, не говорила ни слова и не двигалась.

— Но я не твой господин, — снова заговорил Джейми. — Ты не давал мне клятвы, и у меня нет власти над тобой.

— Нет, она у тебя есть.

В голосе Мурты звучала твердость. Наполовину обнаженная шпага в его руках даже не дрогнула.

— Но…

— Я дал тебе клятву, Джейми Фрэзер, когда тебе не было еще и недели от роду. Когда твоя мать еще держала тебя у груди.

Глаза Джейми широко открылись, и в них мелькнуло удивление.

— Я склонялся к ногам Эллен, как склоняюсь теперь к твоим.

Маленький шотландец гордо поднял подбородок.

— Я поклялся ей именем триединого Бога, что последую за тобой повсюду, буду выполнять твои приказания и охранять тебя, когда ты станешь взрослым.

Его голос дрогнул, и веко закрыло единственный здоровый глаз.

— Я заботился о тебе как о собственном сыне, и вот я предал тебя.

— Ты никогда меня не предавал и не мог сделать этого. — Джейми положил руки Мурте на плечи. — Послушай, я не хочу лишать тебя жизни, потому что ты нужен мне. Но я возьму с тебя еще одну клятву, и ты выполнишь ее.

Какое-то время Мурта колебался, потом молча кивнул.

Джейми понизил голос, но не до шепота. Сложив вместе три пальца правой руки, он прижал их к эфесу шпаги.

— Я поручаю тебе, во исполнение клятвы, данной мне и моей матери, найти этих людей. Выследи их и, когда найдешь, отомсти за честь моей жены и за поруганную невинность Мэри Хоукинс.

Он замолчал и убрал руку со шпаги. Шотландец поднял ее, держа прямо за лезвие. Внезапно, заметив мое присутствие, он поклонился и произнес:

— Как сказал господин, так я и сделаю. Я отомщу за вас.

Я провела языком по пересохшим губам, не зная, что сказать. Ответ, похоже, был не нужен. Мурта поднес шпагу к губам и поцеловал ее. Затем решительно выпрямился и вложил ее в ножны.

Пока мы переодевались, уже совсем рассвело. Из кухни принесли завтрак.

— Хотелось бы знать, — сказала я, наливая в чашку шоколад, — кто такая, черт побери, эта Белая Дама?

— Белая Дама?

Магнус, склонившийся за моим плечом с корзинкой горячего хлеба, выпрямился так резко, что одна булочка выпала из корзины. Я подняла ее и оглянулась на дворецкого. Он выглядел потрясенным.

— Да, именно, — сказала я. — Вы слышали это имя, Магнус?

— Да, миледи, — ответил старик. — Белая Дама — это колдунья.

— Колдунья? — удивленно переспросила я.

Магнус пожал плечами, не глядя на меня, и с преувеличенным старанием стал накрывать булочки салфеткой.

— Белая Дама, — пробормотал он, — говорят, она мудрая женщина, целительница. А еще… ее взгляд пронзает человека насквозь и может испепелить его душу, если увидит в ней дьявола.

Он затряс головой, повернулся и поспешно удалился в кухню. Я видела со спины, как подпрыгивает его локоть. Очевидно, он крестился на ходу.