Онлайн книга «Огненный крест»
|
— Священники, пожалуй, считают их излишней ношей. — Я осторожно отлепила заляпанную рубаху от тела и стащила ее через голову. — Фух! Ничто не воняет так, как поросячьи экскременты! — Даже трюм на корабле работорговца и разлагающийся труп? — смеясь, спросил Джейми. — Гноящиеся раны? Козел? — Поросячье дерьмо, — решительно ответила я, — вне конкуренции. Джейми забрал у меня скомканную рубаху и разорвал на полосы, оставив чистые для протирания инструментов и заделывания щелей. Остальное бросил в огонь и отошел в сторону, когда вонючий дым понесло в нашу сторону. — Был еще Нарсес. Великий генерал — по крайней мере, так говорили, — хотя и евнух. — Наверное, разум мужчины работает лучше, если не на что отвлекаться, — со смехом предположила я. В ответ Джейми лишь коротко усмехнулся, хотя мой комментарий его явно повеселил. Он забросал тлеющие угли землей, я забрала прижигатель и горшок с дегтем, и мы направились домой. Из головы все не шел этот его комментарий — про то, что «иногда от яиц у мужчин одни горести, а не радости». Интересно, Джейми говорил в общем или в его словах таился намек на конкретного человека? В рассказах Джейми о недолгом браке с Лири Маккензи — кратких рассказах, по нашему обоюдному согласию, — не было ни намека на то, что она физически привлекала Джейми. Он женился на ней из-за одиночества и чувства долга, желая найти хоть какую-то пристань в жизни, опустевшей после его возвращения из Англии. По крайней мере, так он сказал. И я ему верила. Джейми был человеком чести и долга, и я понимаю его одиночество в тот момент — ведь я чувствовала то же самое. С другой стороны, я знала его тело почти так же хорошо, как свое собственное. Оно было способно как вынести тяжелые муки, так и испытать невероятное удовольствие. Большую часть времени мне удавалось не вспоминать о том, что однажды Джейми разделял с Лири постель, пусть недолго и, по его словам, без удовлетворения. Но я помнила, что она была и оставалась довольно привлекательной женщиной. * * * Оставшуюся часть дня Джейми был молчалив и погружен в свои мысли, хотя заставил себя пообщаться с Фергусом и Марсали с детьми, когда те заглянули к нам после ужина. Он учил Жермена играть в шашки, пока Фергус по просьбе Роджера вспоминал слова баллады, услышанной на улочках Парижа в его бытность юным воришкой-карманником. Женщины устроились у очага с вышивкой и вязанием и в связи с продвигающейся беременностью Марсали и помолвкой Лиззи начали рассказывать другу другу леденящие кровь истории о родах. — Ребенок лежал на боку, размером с полугодовалого поросенка… — Ха, а у Жермена, по словам акушерки, голова была точно пушечное ядро и смотрела в обратную сторону, вот уж какой изворотливый… — У Джемми тоже была огромная голова, но трудности вызвали плечи… — …le bourse… дамская «сумочка» — это, понимаешь, ее… — Средства к существованию, да, ясно. А потом, когда покупатель лезет пальцами в ее сумочку… — Нет, ты пока не ходишь, сейчас мой ход — я съел твою шашку здесь, значит, могу пойти сюда… — Merde! — Жермен! — крикнула Марсали. Она гневно взглянула на своего отпрыска, и тот, ссутулив плечи и выпятив нижнюю губу, хмуро уставился на шашечную доску. — Не переживай, дружище, ладно? Теперь твой ход, и ты можешь пойти вот сюда, сюда или сюда… |