Книга Огненный крест, страница 216 – Диана Гэблдон

— Как давно вы живете в Северной Каролине?

— Два года. Два года, три меш-шяца и пять дней.

Я вспомнила те зарубки на косяке. Давно ли она ведет счет? С самого первого дня? Я потянулась, чтобы размять уставшие мышцы, и потревоженный Хирам недовольно фыркнул.

— Ясно. Кстати, как вас зовут? — Я запоздало сообразила, что не знаю ее имени.

— Френшиш, — сказала она и попробовала снова: — Френ… шиш. — Последний слог со свистом вырывался сквозь сломанные зубы. Она пожала плечами и застенчиво хохотнула. — Мама звала меня Фанни.

— Фанни, — воодушевленно повторила я. — Прекрасное имя. Можно я буду вас так звать?

— Я… была бы рада.

Она перевела дыхание и замолкла — должно быть, смущение не позволяло ей выразить все, что накопилось в душе. После смерти мужа она словно ушла в себя, будто разом иссякли силы, что поддерживали ее раньше.

— Ой, — спохватилась я. — Клэр. Зовите меня Клэр.

— Клэр… Чудешное имя.

— Ну, в нем хотя бы нет свистящих, — не подумав, ляпнула я. — Ой. Простите!..

Фанни отмахнулась. Словно воодушевленная темнотой и чувством близости, возникшим после знакомства, а может, просто из желания излить кому-то душу, она рассказала о матери, которая умерла, когда ей было двенадцать, об отце-краболове и своей жизни в Балтиморе, где она во время отлива бродила по пляжу, собирала устриц с мидиями, наблюдала за рыбацкими лодками и военными судами, идущими мимо Форт-Ховард вверх по Патапско.

— Там было… шпокойно, — грустно добавила Фанни. — Только вода и небо, и больше ничего.

Она снова запрокинула голову, вглядываясь в звезды, мерцающие сквозь ветки. Должно быть, девушке, рожденной на бескрайних просторах Чесапикского залива, лесистые горы Северной Каролины казались западней.

— Вы теперь вернетесь? — спросила я.

— Куда? — удивилась она. — О… Я и не думала…

— Разве? — Я подвинулась, чтобы прислониться ноющей спиной к дереву. — Вы же видели, что ваш муж… что мистер Бердсли умирает. Разве не строили планы?

Кроме как половчее его пытать… Слишком я расслабилась наедине с этой женщиной. Мы не знаем наверняка, что Бердсли над ней издевался, — это она так говорит. Не стоит забывать о страшных ожогах у него на ноге и о нечистотах, заливавших чердак. Я на всякий случай нащупала ножик за поясом.

— Нет. — Она казалась сбитой с толку. Впрочем, ничего удивительного. Я и сама была немного не в себе от волнения и усталости. Даже прослушала следующую ее фразу.

— Что вы сказали?

— Я шказала… Мэри-Энн не говорила, что делать… дальш-ше.

— Мэри-Энн… — нерешительно повторила я. — Первая супруга мистера Бердсли?

Фанни рассмеялась — и от этого звука мурашки пошли по коже.

— О нет. Мэри-Энн была четвертой.

— Че-четвертой? — запнувшись, переспросила я.

— Ее он похоронил под рябиной, — доверительно сообщила Фанни. — И жря. Оштальных-то в лешу. А потом обленилша, наверное, и реш-шил далеко не ходить.

— О, — только и смогла я сказать.

— Я вам говорила — она штоит под рябиной, когда поднимаетша луна. Я когда первый раж ее увидела, реш-шила, что она живая. Ишпугалась, что он ш ней жделает, и пошла предупредить.

— Понятно.

В моем голосе, должно быть, послышалось сомнение, потому что она вдруг странно на меня посмотрела. Я поудобнее перехватила нож.

— Вы мне не верите?

— Верю, конечно, — заверила я, пытаясь незаметно выползти из-под Хирама. Под его тяжестью ноги совсем затекли.