Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 569 – Диана Гэблдон

— Да, но был ужасно расстроен. Сидел с поджатыми губами, и все такое прочее.

Я удивленно подняла брови.

— Расстроен? Хэл? Интересно чем. Расшнуруй корсет.

— Долгая история, — ответила она, скосив глаза на грудь и развязывая тесемки. Затем снова метнула на меня взгляд. — Насколько я понимаю, па знал, что Уильям в Саванне, когда предложил мне туда отправиться?

— Да, лорд Джон упоминал об этом в письме, в котором приглашал тебя приехать и написать портрет той дамы из высшего общества. Кстати, как твоя работа?

Бри рассмеялась.

— Я во всех подробностях расскажу тебе об Анджелине Брамби и ее супруге, но чуть позже, — сказала она и прикрыла один глаз, уставившись на меня вторым. — Не переводи разговор на другую тему. Уильям.

— Вы все-таки встретились? — спросила я с затаенной надеждой, которую тщетно пыталась скрыть. Брианна открыла оба глаза.

— Да, — кивнула она, вытаскивая завязку из последней петельки. — Все прошло… просто замечательно. — Голос ее потеплел. — Уильям приехал в дом Брамби — лорд Джон послал его на встречу с «леди художницей», не сказав про меня ни слова. Да что с ними не так? — возмутилась она вдруг, подняв глаза. — Я про па и лорда Джона. Почему они утаили, что мы с Уильямом будем в Саванне в одно время?

— Постеснялись, — ответила я с грустной улыбкой. — К тому же оба не лишены такта — хотя, возможно, тебе так не кажется. Они не желали, чтобы на вас давил груз ожиданий.

Джейми очень боялся, что брат и сестра не понравятся друг другу, а мечта о взаимной симпатии между детьми была столь велика, что он не решался говорить об этом даже со мной.

— Лорд Джон и твой папа хотели как лучше, — примиряюще подытожила я. — Ну и как тебе Уильям?

Бри нахмурилась и сочувственно покачала головой.

— Бедный Уильям. Он очень славный парень! Не представляю, как можно справляться с такими проблемами в столь юном возрасте…

— Насколько я помню, тебе в твои двадцать жизнь тоже не казалась легкой. — Я развязала тесемку на нижней сорочке и приложила плоский раструб стетоскопа к ее груди. — Думаю, вам просто не повезло с родителями. Сделай глубокий вдох, моя дорогая, и задержи дыхание.

Она исполнила инструкции, и я прислушалась. Переместила стетоскоп и снова прислушалась. Еще раз переместила… Тук-ТУК, тук-ТУК, тук-ТУК… Равномерные, как стук метронома, уверенные звуки. На всякий случай я приложила пальцы к солнечному сплетению, чтобы проверить брюшную пульсацию. Подтянутый живот слегка подрагивал при каждом ударе в месте прохождения аорты.

— Все в норме! Никаких нарушений сердечного ритма, — вынесла я вердикт, подняв глаза. Боже, каким прекрасным было ее лицо! Наконец-то она дома. В безопасности. Живая.

— Мама, с тобой все в порядке? — встревоженно спросила Бри, заметив слезы у меня на глазах.

— В полном, — подтвердила я, кашлянув. — Часто были приступы мерцательной аритмии?

— Нет, — ответила она с некоторым удивлением. — Два-три раза на пути в Чарльстон и один или два — пока мы жили там. Дважды — в Саванне. Я сейчас говорю о более или менее серьезных случаях. А вот на обратном пути приступов не было — разве что совсем коротких, не дольше пары секунд.

Немного помолчав, Бри продолжила:

— Я принимала ивовую кору. Правда, через некоторое время стала ее измельчать и смешивать с сыром — получалось что-то вроде таблеток. Потому что от чая постоянно хотелось в туалет. Не могла же я рисовать, бегая на горшок каждые пятнадцать минут! Как думаешь, сыр не мог нейтрализовать ее свойства?