Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 497 – Диана Гэблдон

Дотти и Дензил коротко — по-супружески — переглянулись.

— Полагаю, Друг Уоттисуэйд принял определенные меры, чтобы создать такое впечатление, — сказал Дензил, старательно избегая смотреть на Бена. — Присядешь, Уильям? Вино еще осталось.

Не дожидаясь ответа, он встал и указал гостю на свой пустой стул, а затем пошел за графином к маленькому столику у двери.

Уильям проигнорировал и приглашение, и стул. Бен был немного выше своего отца, но все же на шесть дюймов ниже Уильяма, и тот не отказал себе в удовольствии посмотреть на кузена свысока. Бен застыл, мрачно взирая на него снизу вверх.

— Повторяю: какого черта ты здесь делаешь?

— Я приехал за твоей сестрой, — ответил Уильям и слегка поклонился Дотти. — Твой отец хочет, чтобы ты вернулась в Саванну, Дотти.

Теперь, когда у него появилась возможность рассмотреть кузину, он подумал, что желание дяди Хэла вполне оправданно. У нее был изможденный вид и темные круги под глазами, платье висело на ней как на вешалке, и в целом Дотти походила на хрупкую фарфоровую вещицу с трещиной посередине и сколом по краю.

— Я же говорила, не надо было ему писать, — укорила она Дензила, протянувшего ей бокал вина. Видя, что Уильям не собирается принимать другой, Дензил сел и отхлебнул из него сам.

— А я говорил, что ты должна поехать домой, — сказал он без тени упрека. — Женщине здесь не место, а тем более той, кто…

Он резко умолк под взглядом Дотти. Лихорадочный румянец выступил на ее щеках, а губы плотно сжались. Уильям подумал, что она либо заплачет, либо пробьет Дензилу голову кочергой, лежавшей рядом.

«Шансы равны», — заключил он и снова повернулся к Бену, у которого побелел кончик носа.

— Выйдем на улицу, — сказал Уильям. — Объяснишь, какого черта ты здесь делаешь и почему мне не следует отправиться прямиком в Саванну и рассказать все твоему отцу. Если не возражаешь.

* * *

Снаружи было холодно, небо нависло свинцовыми тучами. Уильям чувствовал зуд между лопатками, словно взгляд Бена сверлил в нем дыру.

— Сюда, — резко окликнул он. Обернувшись, Уильям увидел, как кузен толкнул дверь большого сарая. Навстречу выплыл теплый густой запах дыма и жира.

Внутри пахло сильнее, зато было тепло, и Уильям почувствовал приятное покалывание в руках: его пальцы вот уже много дней не могли отогреться. С балок свисали туши оленей, овец и свиней, жировые прослойки тускло белели сквозь медленно поднимающийся дым из траншеи внизу. Большие промежутки отмечали места, откуда мясо сняли — Уильям предположил, что для пропитания офицеров, занимающих Уик-Хаус, и задумался, как Вашингтон собирается кормить свои войска зимой. Судя по беглой оценке лагеря в лощине, здесь около десяти тысяч человек — намного больше, чем он ожидал.

— Адам сказал, ты ушел в отставку. — Послышался скрип и глухой стук: Бен захлопнул дверь. — Это правда?

— Да. — Уильям встал поудобнее, не сводя с кузена глаз. У него не было оснований полагать, что Бен попытается его ударить, но они только начали.

— Почему?

— Не твое дело, — резко ответил Уильям. — Значит, Адам все еще с тобой разговаривает? Кстати, где он сам?

— В Нью-Йорке, с Клинтоном. — Бен дернул головой влево. В тусклом свете лицо кузена было бледным.

— А тебе не приходит в голову, что ты можешь навлечь на него серьезные неприятности? Арест, трибунал и даже виселицу? Или это соображение ничто по сравнению с твоими новыми… симпатиями?