Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 471 – Диана Гэблдон

На улице шел сильный дождь, и Бри глотала воздух вместе с водой, делая глубокие вдохи.

— О боже, боже, боже…

— Как думаешь, это было хуже, чем мертвый медведь в лесу над Гареоном? — задумчиво спросил Уильяма Джон Синнамон.

— Гораздо, — заверил Уильям. — Господи, меня сейчас стошнит. Подождите… — Он наклонился, обхватил руками живот и какое-то время тяжело глотал воздух, потом выпрямился. — Нет, все в порядке. А вы как? — спросил он Брианну.

Она покачала головой. По ее лицу текла холодная вода, рукава прилипли к рукам, но ей было все равно. Она бы прыгнула в ледяную прорубь, лишь бы только очиститься. Слизь с привкусом гнилого лука, казалось, прилипла к небу. Бри тяжело откашлялась и сплюнула на землю.

— Мой этюдник, — сказала она, вытирая губы и глядя в сторону палатки.

Произошло всеобщее поспешное бегство, и люди расходились кто куда. Адмирал д’Эстен со своими офицерами быстро шел по тропинке к большой палатке вдалеке, светящейся зеленым, как неограненный изумруд. Генерал Линкольн в промокшей от дождя шляпе беспомощно озирался по сторонам, пока его адъютанты и ординарцы тщетно пытались зажечь факел. Место пребывания генерала Пулавского, напротив, опустело и погрузилось в кромешную темноту.

— Свечи потухли. — Уильям коротко усмехнулся. — Хорошо, что палатка не взорвалась.

— Вот было бы забавно, — произнес Синнамон с явным сожалением. — Весьма в духе нашего героя. И все же рисунки вашей сестры… Бросим жребий, чтобы решить, кто за ними пойдет.

Он порылся в кармане и достал шиллинг.

— Решка, — тут же сказал Уильям.

Синнамон подбросил монету, поймал на тыльную сторону ладони и уставился на нее.

— Не могу разглядеть.

Дождевые тучи затянули луну, и непроглядная сырая ночь окутала все мокрым черным одеялом.

— Сейчас. — Брианна протянула руку и провела кончиками пальцев по влажной холодной поверхности монеты. На ней было лицо, хотя она не могла сказать чье. — Орел.

— Stercus, — коротко выругался Уильям, развязал мокрый шейный платок, обмотал им нижнюю часть лица и устремился по тропинке к темной палатке.

— Stercus? — повторила Бри, поворачиваясь к Джону Синнамону.

— «Дерьмо» на латыни, — объяснил индеец. — Или вы не католичка?

— Вообще-то да, — удивленно сказала она. — И я немного знаю латынь. Но почти уверена, что «stercus» не упоминается в мессе.

— Ни в одной из тех, что я слышал, — заверил Синнамон. — Думал, вы не из католиков. Как и Уильям.

— Нет. — Брианна помолчала, спрашивая себя, сколько этому человеку известно о брате и о сложностях их родства. — Вы… э-э… давно путешествуете с Уильямом?

— Несколько месяцев. Хотя он мне о вас не говорил.

— Я так и подумала.

Бри не знала, стоит ли спросить, что рассказал ему Уильям, если вообще что-нибудь рассказал.

Не успела она решить, как вернулся ее брат с этюдником под мышкой. С усилием втягивая воздух и подавляя рвотные позывы, он вручил вещь хозяйке, сорвал платок с лица, отвернулся в сторону, и его стошнило.

— Filius scorti^[253], — сказал Уильям, задыхаясь и сплевывая. — Это было худшее…

— Миссис Маккензи? — прервал раздавшийся из темноты знакомый голос. — Мэм?

Лейтенант Хэнсон, промокший до нитки, держал в руке темный фонарь. Дождь стучал по металлу, в узкой полоске света поднимался водяной пар.

— Сюда! — позвала она. Фонарь повернулся в их сторону, выхватывая из темноты серебристые нити дождя.