Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 416 – Диана Гэблдон

Она была очаровательна. Я повстречал ее у заводи, где разливается вода и на поверхности нет даже ряби, но все равно чувствуешь, как в ней движется дух реки.

Мушкетные пули одна за другой падали Рэйчел в живот, когда она вспоминала слова мужа.

Она была очаровательна…

А еще у нее трое детей, один из которых, возможно, от Йена.

Рэйчел закрыла глаза и с горячностью вознесла краткую покаянную молитву с просьбой об усмирении разума и духа. Произнося ее, она положила руку на извивающееся тельце Огги и сразу же ощутила душевный покой. Уж он-то истинный сын Йена, и Рэйчел не сомневалась в любви Йена к нему — или к ней.

— Ifrinn! — воскликнул муж. Рэйчел почувствовала, как по ладони растекается горячая влага, а воздух наполняет ужасная вонь. — Такими темпами мы тут надолго застрянем, парень!

Рэйчел занималась лужей на полу, когда Йен, торопливо обтиравший и заново пеленавший Огги, внезапно повернулся, поцеловал жену в лоб и улыбнулся. Его глаза над татуировками лучились нежностью.

Спасибо, — поблагодарила она Господа и улыбнулась мужу в ответ.

— Помнишь, я говорила тебе, что Друзья не следуют никаким догмам?

— Да, помню. — Йен выжидательно склонил голову набок.

Рэйчел приподняла бровь и протянула ему одну из проволочных застежек для пеленки (Брианна называла их английскими булавками).

— Однако это не значит, что мы одобряем любое поведение лишь потому, что так принято у других.

— Ммхм. И… что же такое принятое у других ты не одобряешь?

— Я имела в виду полигамию.

Йен рассмеялся, и Рэйчел вновь воспрянула духом.

* * *

Они добрались до Канаджохари во второй половине дня, и Йен нашел для них две комнаты на небольшом, относительно чистом постоялом дворе. Затем он отправил записку на мохоке Джозефу Бранту, одному из самых влиятельных предводителей могавков (и родственнику Эмили), в которой представился и попросил об аудиенции. Еще до наступления темноты пришел ответ — на английском языке: «Приходи на чай после обеда. Буду рад познакомиться».

— Надо же, он владеет английским, — заметила Дженни, разглядывая текст послания и скрепленную сургучом бумагу (очень красивую), на которой оно было написано.

— Тайенданегеа бывал в Лондоне, мам, — ответил Йен. — Возможно, он говорит по-английски лучше тебя.

— Ну, это мы еще посмотрим, — сказала она, а Пейшенс и Пруденс захихикали и принялись петь: «Где ты была сегодня, киска? — У королевы у английской».

— А он тоже навещал королеву в Лондоне? — прервавшись, спросила Пейшенс.

— Вот твоя мама у него и узнает, — ответил Йен, и Сильвия покраснела до ушей.

Огги решили взять с собой: Рэйчел ни за что не согласилась бы надолго оставить малыша. Сильвия же заверила, что Пруденс и Пейшенс запросто присмотрят за Честити. И если в гостинице произойдет что-нибудь непредвиденное, например внезапный пожар или вторжение медведей, можно быть уверенными, что девочки успеют унести ноги и прихватят с собой сестру.

Сильвия с Дженни не возражали остаться, как и Рэйчел, однако Йен был неумолим: они все должны пойти с ним.

— Неприлично мне являться одному, будто у меня нет семьи. Тайенданегеа сочтет меня нищим.

— Вот как? — Дженни заинтересованно приподняла бровь. — Значит, если ты в состоянии прокормить кучку женщин и детей, это доказывает, что у тебя есть деньжата?