Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 383 – Диана Гэблдон

— Записка была от месье Бошана, который сообщал, что находится в Чарльстоне проездом и просит оказать ему честь и встретиться с ним в его hôtel^[203].

— Ты знаешь этого Бошана? — с любопытством спросил Роджер. Фамилия казалась смутно знакомой. — Он, случайно, не родственник Клэр?

Фергус оторопело уставился на собеседника.

— Нет, конечно, — сказал он, хотя и не вполне уверенно. — Это довольно распространенная французская фамилия. И да, я его знаю.

— Судя по всему, отношения у вас не самые сердечные. — Роджер коснулся висящего на поясе ножа; это был шотландский кинжал — подарок Джейми. Впечатляющий клинок около фута длиной с выгравированными на эфесе именем и изображением архангела Михаила. Роджера всегда восхищала способность католиков искренне стремиться к миру и в то же время признавать неизбежность насилия.

На хмуром лице Фергуса мелькнула саркастическая улыбка.

— Non. Знаешь… этот Бошан несколько раз пытался со мной поговорить, уверяя, что у него есть для меня много интересного — в частности, достоверные сведения о моих родителях.

Роджер глянул на него с удивлением.

— У любого сироты когда-то были родители. — Фергус пожал плечами. — Я о своих ровным счетом ничего не знаю. Сомневаюсь, что месье Бошану что-либо известно.

— Если так, то зачем он убеждал тебя в обратном?

— Это мы сейчас и выясним. — Преисполненный мрачной решимости, Фергус расправил плечи и хотел было отправиться дальше, но Роджер продолжал удерживать его за рукав.

— Зачем? — тихо спросил он. — Зачем тебе вообще с ним разговаривать?

Глядя Роджеру прямо в глаза, Фергус сглотнул; кадык на его худой шее дернулся вверх и снова опустился.

— Если я буду вынужден отсюда уехать или потеряю типографию, мне придется искать новое место и новый способ заработка. Чтобы кормить и оберегать семью, — искренне ответил он. — Возможно, месье Бошан подкинет идею.

* * *

Таинственный месье Бошан жил в большом особняке на Хейзел-стрит. Фергус постучал в дверь; на стук вышел дворецкий в ливрее, явно стоившей дороже печатного станка. Почтенный слуга не выказал ни малейшего удивления при виде двух бродяг на пороге хозяйского дома, однако стоило Фергусу назвать свое имя, низко поклонился и провел их внутрь.

На улице стояла жара, поэтому все окна были занавешены плотными бархатными портьерами, чтобы сохранить в доме прохладу. Правда, дневной свет тоже остался снаружи — гостиная, куда их провели, оказалась ужасно мрачной. Лишь единственная лампа на столике у окна сияла, словно жемчужина в устрице.

Роджер будто и сам попал внутрь огромной морской раковины, где повсюду скользкая, удушливая сырость и слизь. Конечно, в похожей на темницу комнате не было такого палящего зноя, как на раскаленной мостовой, но и прохлады здесь тоже не ощущалось.

— Нас словно решили запечь, вместо того чтобы поджарить, — шепнул он Фергусу, вытирая лицо платком с кружевными оборками, который забыл сменить на неприметную ситцевую тряпицу рабочего. Фергус непонимающе моргнул, но Роджер так и не успел пояснить свою мысль: дверь распахнулась, и в гостиную, сияя улыбкой, вошел Персиваль Бошан.

Хозяин оказался совсем не таким, как представлял его Роджер. Во-первых, Бошан не был французом. Когда он с величайшей любезностью их поприветствовал (после того как Фергус познакомил его с Роджером) и бурно поблагодарил за визит, по его манере речи стало очевидно, что это англичанин, получивший весьма неплохое образование — хотя и не в стенах Итона или Хэрроу. Роджер предположил, что едва заметный акцент мог принадлежать выходцу одного из лондонских предместий вдоль берегов Темзы — например, Саутуорка или Ламбета. Очевидно, одет он был по последней парижской моде: манжеты чуть не по локоть длиной, желтый шелковый камзол с вышитыми ласточками и море кружев. Парика Бошан не носил; его собственные волосы, темные и очень курчавые, были небрежно собраны в хвост и перевязаны шелковой лентой сливового цвета.