Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 288 – Диана Гэблдон

После ужина он дремал часок у очага, затем поднимался, плескал в лицо холодной водой, натягивал самую грязную из двух своих рабочих рубашек и шел на большую поляну у дома встречаться с ополченцами. Он поручал Бобби муштровать всех явившихся, а сам тем временем беседовал с новичками, убеждая их присоединиться. Уговор скрепляли серебряным шиллингом (их у Джейми осталось шестнадцать, спрятанных в каблуке одного из парадных сапог) и обещанием верховой лошади и приличного ружья. Затем Джейми сам брался за муштру, пока свет постепенно уходил с поверхности земли и последними отблесками гас на небе. Когда солнце наконец исчезало, Джейми, пошатываясь, шел в постель и в лучшем случае успевал снять сапоги, прежде чем рухнуть лицом вниз рядом со мной.

Другим мужчинам тоже нужно было убирать урожай и заготавливать мясо, поэтому посещаемость менялась — по его словам, так будет до середины октября.

— К тому времени я, возможно, найду для них лошадей и ружья.

— Надеюсь, друзья мистера Кливленда тоже заняты урожаем, — сказала я, скрестив пальцы на руках.

Джейми засмеялся и вылил себе на голову кувшин воды, затем поставил его и постоял какое-то время, опершись ладонями на умывальник и наклонив голову, пока вода с него текла в таз — и на пол.

— Да, — донеслось из-под длинных мокрых волос. — Так и есть.

Джейми не сразу выпрямился, и я видела, как при каждом из глубоких медленных вдохов поднимается его спина. Наконец он встал прямо, тряхнул головой, как вымокший пес, взял из моих рук льняное полотенце и вытер лицо.

— Кливленд богат, — сказал он. — У него есть слуги, которые присматривают за полями и скотом, позволяя ему играть в палача. У меня, слава богу, такой роскоши нет.

Шестнадцатого сентября в доме наконец появилась входная дверь. Сделанная из массива дуба, обструганная и гладко отшлифованная, как стекло, она была воплощением красоты. Джейми с Бобби Хиггинсом прикрутили петли и повесили ее еще до обеда, а к исходу дня установили ручку, замок (купленный за бешеные деньги у мастера в Кросс-Крике) и врезную пластину. Джейми захлопнул дверь с внушительным стуком и торжественно задвинул засов под аплодисменты домочадцев, к которым в настоящий момент присоединился Бобби с тремя сыновьями — их пригласили разделить с нами ужин и составить компанию Фанни, тоскующей по Жермену, Джему и Мэнди.

За ужином мы делали ставки, кто первым постучит в нашу новую входную дверь, причем предположения варьировались от Аодха Макленнана, который проводил с нами больше времени, чем со своей семьей («С чего бы ему стучать, саксоночка?»), до пастора Готфрида, явного аутсайдера, поскольку он жил в Салеме. Следующим утром, на рассвете, Джейми отодвинул засов и ушел пасти скот, однако вплоть до окончания полуденной трапезы ни одна чужая нога так и не ступила на наш девственный порог.

Я как раз заглядывала в глубины котла, проверяя, сколько осталось супа, и удерживаясь от желания процитировать макбетовских ведьм (в основном потому, что помнила только «Взвейся ввысь, язык огня! Закипай, варись, стряпня!»^[139] да кое-какие обрывки о глазах тритона и лягушачьих лапках), как вдруг по дому эхом разнеслось размеренное «бам-бам-бам».

— У-у-у! — Орри вскочил, расплескав свой суп, однако Эйдан, Роб и Фанни оказались быстрее и сломя голову вылетели в переднюю, препираясь из-за того, кто должен открыть дверь.