Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 241 – Диана Гэблдон

Джон выслушал эту тираду с непроницаемым выражением лица.

— Не помню, чтобы хоть одно твое письмо начиналось с такого проникновенного обращения.

— Мне это ни к чему, — раздраженно сказал Хэл. — Деловой перепиской занимается Бизли, а что касается личных писем — слава богу, все мои адресаты и так знают, кто они и как я к ним отношусь. Без подобных глупостей. Вполне достаточно подписи, — подытожил он.

Неопределенно хмыкнув, Джон отхлебнул бренди и немного подержал его во рту. С брошенного на столе пера капнули чернила; заметив это, Хэл сунул перо в чернильницу и вытер пятно ребром ладони.

— Я… черт… Я просто не знал, с чего начать.

— Неудивительно.

Хэл бросил взгляд на листок, содержащий столь обличающее приветствие.

— Поэтому и написал «М». Потом никак не мог решить, стоит ли дописывать ее имя или оставить как есть. Ну а пока думал… — Так и не окончив фразу, он жадно глотнул еще немного «Крови мучеников».

Джон последовал его примеру, правда, в более сдержанной манере. Он вдруг вспомнил, что Стефан фон Намцен всегда обращался к нему в письме по всем правилам немецкого этикета: «Мой высокочтимый и благородный друг». Хотя почерк приятеля был далек от совершенства… Джейми Фрэзер называл его просто «Дорогой Джон» или чуть менее формально — «Мой дорогой друг». Если же отношения немного портились, ограничивался нейтральным «Дорогой сэр» или совсем холодным «Милорд».

Возможно, Хэл прав. Люди, которым он писал, всегда знали о его истинном отношении. Джейми не исключение. Все-таки неплохая идея: с первых слов намекнуть адресату, чего ожидать. Чтобы тот хотя бы успел налить себе чего-нибудь покрепче, прежде чем продолжить чтение.

Бренди был отменным — насыщенного цвета и очень крепкий. Возможно, стоило разбавить его водой, но Джон порадовался, что не сделал этого: организм герцога Пардлоу отличался слабой восприимчивостью к алкоголю и мог попросту не отреагировать.

Дорогая М. … А ведь и правда: даже к собственному брату Хэл обращался в письмах просто «Д.». Если бы не внимательность секретаря — мистера Бизли, — Его Величество король Георг немало удивился бы, получив от герцога послание, адресованное некоему «Г.» (а может, «К.» — «королю»).

Эта абсурдная мысль пробудила давно забытые воспоминания. Лорд Грей наконец понял, что именно не давало ему покоя с тех пор, как он увидел недописанное письмо.

«Эм» — так брат называл Эсме, свою первую жену. Она умерла при родах, вместе с их первенцем. Хэл часто писал ей записки, используя «М.» вместо обращения; они не раз попадались Джону на глаза. Возможно, увидев эту букву, выведенную чернилами на белой бумаге, герцог вновь испытал затаенную боль.

Хэл торопливо глотнул бренди и поперхнулся, усеяв бумагу янтарно-красными брызгами. Затем скомкал письмо и бросил в огонь, где оно вмиг вспыхнуло синеватым пламенем.

— Не могу, — заявил он решительно. — И не буду! Потому что… не знаю, действительно ли Бен мертв или это только слухи.

Джон провел рукой по лицу и кивнул. У него у самого начинало ныть сердце при мысли о старшем племяннике.

— Хорошо. А ты не боишься, что Минни узнает это от кого-нибудь другого? От Адама или Генри? Или, может, Дотти? — неуверенно добавил он.

Хэл побледнел. Братья Бена не питали склонности к эпистолярному жанру, зато Дотти регулярно писала матери — даже сообщила родителям о тайном венчании с доктором-квакером. Как и о том, что примкнула к рядам повстанцев. Она не стала бы утаивать столь важные новости.