Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 240 – Диана Гэблдон

P.S.: Прилагаю несколько набросков с изображением Нового дома (как его называет отец) на нынешнем этапе строительства, а также членов нашей семьи. (Сколько времени прошло с тех пор, как Вы видели кого-либо из моих родителей?) Уверена, Вы легко угадаете, кто есть кто. (Буду благодарна, если укажете мне на грамматические ошибки.)

Саванна

М … вывел герцог Пардлоу и задумался. Потом вновь обмакнул перо в чернила и аккуратно втиснул спереди «Дорогая» (пришлось сильно ужать слово, так как он забыл сделать отступ в начале строки). Посмотрев на пустую страницу, герцог поднял голову и наткнулся на удивленный взгляд младшего брата.

— Какого черта тебе понадобилось? — взвился Пардлоу.

— Бренди, — невинно ответил Джон. — Похоже, тебе тоже не мешало бы выпить. Сам-то какого черта тут делаешь?

Лорд Грей пересек комнату и опустился на колено у походного сундука. Пошарив в ящике, выудил черную пузатую бутылку — судя по приятному плеску, еще не початую.

— Ты уверен, что это бренди? — скептически хмыкнул Хэл, который сидел за маленьким круглым столиком, взгромоздив на него дорожный секретер. Однако тут же потянулся к собственному походному сундуку и достал пару слегка помятых оловянных кружек.

— Если верить Стефану фон Намцену. — Пожав плечами, Джон подошел к столу, взял перочинный ножик Хэла и начал срезать с горлышка бутылки сургуч. — Помнишь нашего приятеля графа фон Эрдберга? Так вот он уверяет, что это черный бренди.

— В самом деле черный? — заинтересовался Хэл.

— По крайней мере, бутылка. Правда, как я понял из его письма, это неофициальное название напитка. Его готовят немецкие монахи в скромной обители где-то на окраине Шварцвальда^[117]. В действительности он называется… — Удалив остатки сургуча, он поднес бутылку к глазам и вгляделся в рукописную этикетку. — «Blut der Märtyrer». Кровь мучеников.

— Какая прелесть. — Хэл подставил свою кружку и вскоре ощутил восхитительный аромат. Качество бренди оказалось отменным — хотя красный цвет был непривычно яркого оттенка. — Ты еще помнишь немецкий?

Джон вскинул бровь, глядя на брата поверх чашки.

— Я бы и рад забыть, да никак не получается. И года не прошло с Монмутского сражения, а чертовы гессенские наемники продолжают лезть изо всех щелей. Хотя, полагаю, — добавил он, отводя взгляд, — ты намекаешь, что я недавно виделся с нашим другом графом. Увы. Стефан всего лишь отправил мне бренди с запиской, в которой сообщал, что находится в Трире. Одному Богу известно, что он там делает.

— Вот как. — Хэл отхлебнул бренди и закрыл глаза, чтобы убить двух зайцев сразу: насладиться вкусом и избежать взгляда брата.

Джон ощутил, как по телу разливается приятное тепло, успокаивая мысли. И смягчая сердце.

— Решился-таки написать Минни? — спросил он невзначай, хотя вопрос отнюдь не был праздным.

— С чего ты взял?

— Но ведь… Значит, пока нет. Поэтому и завис над листом бумаги, как стервятник над бьющейся в агонии добычей.

Хэл открыл глаза и сел прямо, возмущенно уставившись на брата.

— Понимаю, — продолжал Джон, подлив ему бренди. — На твоем месте я бы тоже не решился. Ты и правда веришь, что Бен погиб? Или собирался сообщить о Дотти и ее муже?

— Нет же, черт подери! — вспылил Хэл, непроизвольно дернув рукой. К счастью, почти весь бренди остался в кружке — лишь немного пролилось на жилет. — Не верю. И, думаю, миссис Маккензи права: Дотти уже наверняка мне написала. Не хочу понапрасну волновать Минни, не дождавшись новостей от дочери.