Книга Написано кровью моего сердца, страница 466 – Диана Гэблдон

— Ты спал. Не расскажешь… что тебе снилось? — рискнула спросить Рэйчел.

— Господи, ни за что. — Йен со вздохом отпустил ее руку, потом склонил голову и скрестил ладони на коленях.

Рэйчел не знала, что сказать, и молилась про себя.

— Мне снился индеец абенаки, — признался он. Его голос звучал глухо. — Тот, которого я убил в британском лагере.

Эти слова, сказанные просто и напрямик, поразили Рэйчел до глубины души. Она уже знала об этом от Йена, когда он вернулся с ранением, но услышать все снова, в темноте, когда ее спина расцарапана, а на шее остались синяки от его хватки… Рэйчел будто наблюдала случившееся собственными глазами, и ужас эхом отозвался внутри ее.

Нервно сглотнув, она повернулась к Йену и осторожно положила руку ему на плечо, касаясь большим пальцем неровного шрама на месте разреза, который сделал Дензил, чтобы достать стрелу.

— Ты задушил его? — прошептала Рэйчел.

— Нет. — Йен глубоко вдохнул и выпрямился. — Я сдавил ему горло, затем перерезал и разбил голову томагавком.

Йен посмотрел на Рэйчел и пригладил ее волосы.

— В этом не было надобности, — сказал он. — По крайней мере в тот момент. Он не нападал, хотя и пытался убить меня раньше.

— Понятно. — Рэйчел хотела проглотить слюну, но в горле опять пересохло. Йен уперся лбом в ее голову, и она почувствовала его близость, его теплое дыхание, пахнущее пивом и ягодами можжевельника, которые он жевал, чтобы почистить зубы. Глаза Йена были открыты, однако взгляд направлен куда-то вдаль.

— Ты боишься меня, Рэйчел? — тихо спросил он.

— Да, — шепотом ответила она и сжала его плечо — не очень сильно, хотя при этом ощутимо и болезненно. — А еще я боюсь за тебя. И больше всего на свете, даже больше смерти, я боюсь тебя потерять.

* * *

Рэйчел перестелила постель и оставила свечу гореть, сказав, что хочет почитать и все обдумать. Йен кивнул, поцеловал жену и свернулся рядом с ней, как пес, — во весь рост на кровати он не помещался. Зато спавший в углу комнаты Ролло вытянулся струной, его морда покоилась между передними лапами.

Положив ладонь на ногу Рэйчел, Йен провалился в сон. Было видно, как его лицо, расслабляясь, становится умиротворенным, как уходит напряжение из мышц в плечах. Поэтому она и не потушила свечу: Рэйчел хотела понаблюдать за Йеном во сне и тоже успокоиться.

Перед этим она надела ночную рубашку, вдруг почувствовав себя странно уязвимой, и теперь, хотя было жарко, натянула на себя простынь — на случай если Йен начнет ворочаться. Рэйчел осторожно передвинула ногу поближе к нему и уперлась голенью в его колено. Длинные ресницы Йена дрогнули, отбрасывая тень на щеки прямо над цепочкой татуировок.

— Ты — мой волк, — сказала она. — Если охотишься ночью, то придешь домой.

— И буду спать у твоих ног, — закончил Йен.

Рэйчел вздохнула, однако ей стало легче. Она хотела открыть Библию, чтобы прочитать псалом, пока еще горит свеча, но вдруг поняла, что случайно схватила с прикроватного столика совсем другую книгу — роман Ричардсона «Памела, или Награжденная добродетель». Фыркнув от смеха, Рэйчел отложила книгу, потушила свечку и, забыв о всех тревогах, устроилась рядом со своим «спящим волком».

Она открыла глаза уже перед рассветом. Не сонная, хотя и не до конца проснувшаяся, Рэйчел мыслила ясно, а еще отчетливо ощущала, что она здесь не одна.