Книга Написано кровью моего сердца, страница 275 – Диана Гэблдон

* * *

По приказу сэра Генри солдаты спали вооруженными. Разумеется, не с мушкетами через плечо или с патронташами на поясе — нет, оружие лежало рядом, касаясь тела, и это помогало быть настороже и просыпаться в мгновение ока.

У Уильяма не было оружия, чтобы положить рядом. Просыпаться ему тоже не пришлось, ведь он не спал, зато боевой готовности у него в избытке. Жаль, что ему нельзя сражаться, но, видит Бог, он все равно не станет сидеть сложа руки.

Лагерь шумел, барабанный бой метался между палатками, будя солдат, в воздухе витали запахи свежего хлеба, свинины и горячей гороховой каши.

Рассвет еще не наступил, но Уильям чувствовал, как за горизонтом с медлительной неотвратимостью поднимается солнце, вступая в свои ежедневные права. Вспомнился кит, которого он видел во время путешествия в Америку: темная тень под кораблем то пропадала, то вдруг медленно разрасталась, и от этого вида перехватывало дыхание — кит поднимался и был уже рядом, такой огромный… и вот он всплыл.

Уильям потуже затянул коленные подвязки на штанах, надел ботфорты. По крайней мере, у него теперь снова есть горжет, он придает некую торжественность каждодневной рутине одевания. Горжет, разумеется, снова напомнил ему о Джейн — перестанет ли он когда-нибудь вспоминать об этой чертовке? — и о последних событиях.

Уильям жалел, что не принял ее предложение, жалел до сих пор. Он помнил ее запах, нежный, мускусный — так пахнет густой мех. Ее оскорбления тоже не забылись, и Уильям фыркнул, надевая мундир. Возможно, он пересмотрит свое решение еще до Нью-Йорка.

Его праздные размышления прервал приход очередного адъютанта сэра Генри, капитана Кросби. Он просунул голову в палатку и взволнованно сказал:

— Ах вот вы где, Элсмир. Я так и думал, что найду вас здесь. — Он швырнул в сторону Уильяма сложенную вдвое записку и ушел.

Уильям снова фыркнул и подобрал ее с земли. Эванс и Мерблинг ушли; у них есть подразделения, которым нужно провести смотр и отдать команды. Уильям отчаянно завидовал им.

Записка была от генерала Генри Клинтона. Читая, Уильям ощутил себя так, будто его под дых ударили.

… ввиду вашего особенного статуса, полагаю, будет лучше, если вы сегодня останетесь со штабными служащими…

— Stercus! — выругался Уильям на латыни, сочтя, что немецкий язык не способен в достаточной мере выразить обуревавшие его чувства. — Excrementum obscaenum! Filius mulieris prostabilis!^[88]

Кровь бросилась в лицо, в груди защемило, захотелось кого-нибудь ударить. Сэра Генри просить бесполезно, но проторчать целый день в штабной палатке… а что еще ему делать, ведь сегодня не нужно доставлять депеши или присматривать за беженцами и лоялистами? И что теперь — носить штабным ужин или, когда стемнеет, стоять с факелами в руках, словно канделябр?

Уильям собирался смять записку, но тут в шатер сунулась голова еще одного незваного гостя, а за ней последовало и остальное, весьма элегантно выглядящее, тело. Это оказался капитан Андре, одетый для битвы, с мечом у бедра и с пистолетами на поясе. Уильям неприязненно посмотрел на него, хотя капитан был в общем-то дружелюбным малым.

— А, вот вы где, Элсмир, — довольно воскликнул Андре. — Я надеялся, что вы еще не ушли. Мне нужно, чтобы вы срочно доставили сообщение полковнику Тарлетону. Знаете его? Он командует Британским легионом, его солдаты носят зеленые гамаши.