Книга Написано кровью моего сердца, страница 264 – Диана Гэблдон

— Я собираюсь смазать больной глаз его светлости, — ответила я. — Фергус, подержи, пожалуйста, голову его светлости. Положи ему руку на лоб. А ты, Жермен, будешь удерживать его веки раскрытыми.

— Я могу не закрывать глаза, — раздраженно заявил Джон.

— Тихо! — Я села на табурет рядом с ним. — Никто не сможет держать глаза открытыми, когда ему туда что-то суют.

— Еще и часа не прошло, как ты совала мне в глаз свои пальцы! И я не шевелился!

— Ты извивался. От этого трудно удержаться, так что ты не виноват. А теперь полежи тихо, не хочу случайно ткнуть тебя в глазное яблоко этой штуковиной.

Шумно дыша через нос, Джон плотно сомкнул губы и позволил Фергусу и Жермену сделать то, что я просила. Я не стала разбавлять мед горячей водой, как хотела поначалу, — из-за жары он и без того стал текучим.

— Он антибактериальный, — пояснила я мужчинам и, снова приподняв глазное яблоко Джона прижигателем, медленно влила в глазницу мед. — Это означает, что он убивает бактерии.

Фергус и Жермен, которым я не раз объясняла, что такое бактерии, кивнули и сделали вид, будто верят в их существование, хотя на самом деле это было не так. Джон открыл рот, словно собираясь заговорить, но потом снова его закрыл и громко задышал носом.

— Но самое главное, он вязкий — вот почему я сейчас решила использовать именно мед, — щедро обмазывая им глазницу, объяснила я. — Все, Жермен, можешь отпускать. Джон, поморгай. Прекрасно!

От наших манипуляций глаз начал слезиться, но даже разбавленный, мед сохранял свою вязкость: я видела его желтоватый тонкий слой на белке глаза. Надеюсь, он также поможет снять воспаление. Часть меда, разумеется, вышла наружу, и янтарные капли стекали по виску Джона к уху. Я промокнула их платком.

— Как ощущения?

Джон дважды медленно открыл и снова закрыл глаз.

— Все выглядит расплывчатым.

— Это не важно, ты все равно не будешь смотреть этим глазом еще день-другой. Чувствуешь себя лучше или нет?

— Да, — ворчливым тоном ответил он. Наша троица одобрительно хмыкнула, озадачив его.

— Ладно, тогда слушай. Садиться будешь медленно! Да, вот так. Закрой глаз и собирай вытекающий мед платком. — Вручив Джону чистый платок, я марлевым бинтом осторожно примотала к его глазу комок корпии. Теперь Джон напоминал мужчину со старой картины Арчибальда Уилларда, которая называется «Дух 76-го», но я не стала упоминать об этом. Довольно вздохнув, я сказала: — Хорошо. Фергус, не могли бы вы с Жерменом найти какой-нибудь еды? Для его светлости и для грядущей поездки? Завтрашний день будет долгим.

— Этот день тоже длится довольно долго, — сказал Джон.

Он немного покачивался, и я, почти не встретив сопротивления, мягко усадила его обратно на кровать. Джон потянулся, разминая шею, и со вздохом лег.

— Спасибо.

— На здоровье, — ответила я и задумалась. Завтра Фергус уедет, и я могу не узнать ответа на терзающий меня вопрос. Поколебавшись, я спросила: — Ты, наверное, не знаешь, что Персивалю Бошану на самом деле нужно от Фергуса?

Джон открыл здоровый глаз и посмотрел на меня:

— То есть ты не веришь, что Фергус может быть пропавшим наследником огромного состояния? Я тоже не верю. Но если мистер Фрэзер послушает добрый совет, я бы порекомендовал вам как можно меньше общаться с мсье Бошаном. — И он снова закрыл глаз.