Книга Написано кровью моего сердца, страница 215 – Диана Гэблдон

Великолепный мундир Джейми мы аккуратно свернули и положили в дорожную сумку до поры, пока не окажемся в армии. Джейми путешествовал в рубахе и штанах и перед сном просто снял штаны и носки. Мне было сложнее — из-за жары кожаные шнурки корсета пропитались потом, узел затянулся, и я никак не могла его развязать.

— Ты не собираешься спать, саксоночка? — Джейми уже лежал на плащах за барной стойкой.

— Я сломала ноготь, пытаясь развязать эту чертову шнуровку, а зубами мне до нее не дотянуться! — Я чуть не плакала от досады. Меня качало от слабости, но я не хотела засыпать в липких объятиях корсета.

Из темноты вынырнула рука Джейми и поманила меня.

— Ложись, саксоночка, я все сделаю.

Какое наслаждение — лечь после двенадцати часов в седле! Я почти решилась заснуть в корсете, но Джейми не собирался отказываться от своего обещания. Он скорчился надо мной, уткнулся носом в шнуровку корсета и придержал меня рукой, чтобы я не шевелилась.

— Не волнуйся, если я не развяжу ее зубами, то разрежу кинжалом, — пробормотал он мне в спину.

Я приглушенно хихикнула, и он тут же поднял голову и вопросительно хмыкнул.

— Да так, решаю, что хуже — быть случайно выпотрошенной или заснуть в корсете, — прошептала я и зарылась пальцами во влажные мягкие волосы на его теплом затылке.

— Все не так уж плохо, саксоночка. Я всего лишь рискую случайно ткнуть тебя в сердце, — пробормотал Джейми, на миг прервавшись.

Однако он справился и без оружия, ослабив узел зубами и довершив дело пальцами. Плотная прошитая ткань корсета распахнулась, словно раковина, выставив напоказ белизну моей сорочки. Я вздохнула, словно радующийся приливу моллюск, и сняла корсет. Там, где он впивался в тело, наверняка остались следы. Джейми отложил корсет в сторону, но сам не двинулся с места. Он почти уткнулся лицом мне в грудь, а руками нежно гладил мои бока.

Я снова вздохнула, но уже от его прикосновений — я отчаянно скучала по ним последние четыре месяца и уже не надеялась вновь ощутить их.

— Ты такая худенькая, саксоночка. Все ребра можно пересчитать. Я раздобуду тебе еды завтра.

Последние несколько дней я была занята и не думала о еде, а сейчас слишком устала и не ощущала голода, но согласно мыкнула. Я погладила Джейми по голове, взъерошив волосы.

— Я люблю тебя, a nighean, — выдохнул он, обдавая теплом мою кожу.

— Я люблю тебя, — тихо ответила я.

Развязав ленту, я распустила косичку и прижала голову Джейми к себе — не соблазняя, но из внезапной острой нужды ощутить его ближе, защитить.

Он поцеловал мою грудь и уткнулся виском в изгиб моего плеча. Вздохнул глубоко раз, другой и уснул. Расслабленная тяжесть его тела доверчиво прижималась ко мне, обещая защиту.

— Я люблю тебя. О боже, как же я тебя люблю, — крепко обняв Джейми, почти беззвучно прошептала я.

* * *

То ли из-за неимоверной усталости, то ли из-за смрада алкоголя и немытых тел мне приснился госпиталь, в котором я проходила практику. Я шла по узкому коридору мимо палат, сжимая в ладони маленькую бутылочку с порошком морфия. Стены и воздух были тускло-серыми, а в конце коридора стояла емкость со спиртом, где хранились шприцы.

Я осторожно достала один шприц, холодный и скользкий. Однако он упал на пол. Стеклянные осколки брызнули в стороны и вонзились в мои ноги.