Книга Написано кровью моего сердца, страница 112 – Диана Гэблдон

— Почему? И ты еще спрашиваешь?!

— Вообще-то да, — съязвила я. — Что он такого сделал, чтобы его бить? Еще и дважды.

Нет, Джейми запросто мог кому-нибудь врезать, но обычно на то имелась веская причина.

Он недовольно фыркнул. Однако когда-то, давным-давно, Джейми обещал быть со мной честным — и до сих пор своего слова не нарушил. Он расправил плечи.

— Первый раз это было личное. Я вернул ему старый долг.

— То есть, выходит, ты просто дождался удобного случая? — уточнила я, остерегаясь спрашивать, что за «личный старый долг» мог у него остаться.

— У меня просто не было выбора, — раздраженно отозвался тот. — Он сказал кое-что оскорбительное, и я его ударил.

Я не стала ничего спрашивать, только шумно выдохнула через нос, чтобы Джейми услышал. Последовало долгое молчание, нарушаемое лишь плеском реки.

— Он сказал, что вы двое не занимались любовью друг с другом, — пробормотал наконец он, опуская взгляд.

— Ну конечно… Я же говорила. Мы ведь… Ох!

Джейми свирепо уставился на меня.

— Вот именно — «ох!», — передразнил он с сарказмом. — «Мы оба трахались с тобой» — вот что он сказал.

— Понятно, — пробормотала я. — М-да. Хм… Да, так и было… — Я потерла переносицу и повторила: — Понятно.

И впрямь яснее некуда. Джейми и Джона связывала давняя крепкая дружба, но я знала, что в основе ее — строжайший запрет каким бы то ни было образом намекать на влечение, которое лорд Грей испытывает к моему мужу. И если Джон настолько потерял самообладание, чтобы покуситься на святое…

— А второй раз?

Подробности первого я решила не выяснять.

— А второй раз уже за тебя, — сказал он, и голос у него смягчился, а хмурые складки на лице разгладились.

— Польщена, — отозвалась я с как можно большей иронией. — Но, право, не стоило.

— Да, теперь я понимаю. — Джейми немного покраснел. — Но я слишком вышел из себя и не мог уже сдержаться. Ifrinn! — буркнул он, наклонился за ножом и с силой вонзил его в перекладину скамьи.

Закрыв глаза и сжав губы, он забарабанил пальцами правой руки по бедру. Джейми давно так не делал — с тех самых пор, как я ампутировала обмороженный безымянный палец. Лишь теперь я осознала, насколько все плохо.

— Скажи, — попросила я чуть слышно сквозь стрекот цикад. — Скажи, о чем ты думаешь.

— О Джоне Грее. О Хелуотере. — Глубоко вздохнув, он открыл глаза, хотя избегал встречаться со мной взглядом. — Там я выдержал. Замотался в кокон, как бы ты сказала. Наверное, тоже начал бы пить, выдайся такая возможность.

Он дернул губами и сжал правую руку в кулак, тут же удивленно на нее уставившись: последние тридцать лет она почти не гнулась. Джейми разжал кулак и положил открытую ладонь на колено.

— Я справился. Но там была Женева… Я ведь и про нее тебе рассказывал?

— Да.

Он вздохнул.

— И там был Уильям. Когда Женева умерла, это случилось по моей вине, как нож в сердце… а потом появился Уильям… — Голос его стал мягче. — Ребенок располосовал меня, саксоночка. Вывернул все кишки наизнанку.

Я накрыла его руку своей, он перевернул ладонь, сплетаясь со мной пальцами.

— А чертов содомит меня исцелил, — сказал он так тихо, что я едва расслышала за шелестом реки. — Исцелил своей дружбой.

Джейми набрал полную грудь воздуха и шумно выдохнул.

— Нет, я не убил его. Не знаю, хорошо это или плохо, но я его не убил.