Книга Эхо прошлого, страница 85 – Диана Гэблдон

На лейтенанте не было ни мундира, ни парика; мощные плечи и темные, коротко стриженные волосы, которые низко росли надо лбом, придавали ему вид быка, готового броситься в атаку. Он и вправду бросился: развернувшись, он с силой толкнул шлюху плечом, впечатав ее в стену дома. Здоровяк был в стельку пьян и бессвязно чертыхался.

— Брандер.

Уильям не слышал, кто это сказал, но слово подхватили возбужденным шепотом, и словно что-то мерзкое пробежало среди людей в переулке.

— Брандер! Она — брандер!

В дверях дома столпились проститутки. Их лица были почти неразличимы в тусклом свете, но женщины испуганно жались друг к дружке. Одна из них протянула руку и что-то неуверенно выкрикнула, но остальные затащили ее обратно. Черноволосый лейтенант ничего не замечал: он избивал шлюху, нанося удар за ударом в грудь и живот.

— Эй, приятель!

Уильям рванулся было вперед, но сразу несколько рук удержали его, схватив за плечи.

— Брандер!

Мужчины начали скандировать это слово, повторяя с каждым ударом кулака.

Брандером называли шлюху, зараженную сифилисом, и когда лейтенант перестал избивать женщину и вытащил ее под свет красного фонаря, Уильям увидел, что так оно и было — на ее лице отчетливо виднелась сыпь.

— Родэм! Родэм!

Адам выкрикивал имя лейтенанта, пытаясь пробиться сквозь толпу мужчин, но они двигались вместе, оттесняя его назад и все громче скандируя: «Брандер!»

Проститутки в дверях пронзительно завопили и отпрянули, когда Родэм швырнул женщину на порог. Уильям вырвался, ему удалось пробиться сквозь толпу, но прежде чем он успел добраться до лейтенанта, тот схватил фонарь и швырнул в фасад дома, облив шлюху пылающим маслом.

Сам он отошел назад, тяжело дыша, и, словно в недоумении, вытаращился на то, как вспыхнули волосы и полупрозрачная сорочка женщины, и она вскочила на ноги, в панике беспорядочно размахивая руками. В считаные секунды пламя охватило ее полностью, и она закричала тонким истошным голосом, который прорезал суматошный гомон, проникая Уильяму прямо в мозг.

Мужчины отпрянули, когда несчастная побрела к ним, пошатываясь и простирая руки, то ли в тщетной мольбе, то ли желая забрать обидчиков с собой, Уильям так и не понял. На него нахлынуло ощущение непреодолимой катастрофы, он будто прирос к месту, чувствуя, как тело сводит от необходимости действовать и от невозможности что-либо сделать. От настойчивой боли в руке он невольно посмотрел в сторону и увидел рядом Адама, который вцепился в его предплечье и сжимал изо всех сил.

— Пошли, — прошептал Адам, его побледневшее лицо покрывал пот. — Ради бога, давай уйдем!

Дверь борделя захлопнулась. Горящая женщина упала на нее, прижала руки к дереву. Аппетитный запах жареного мяса наполнил тесный, душный переулок, и Уильяма снова затошнило.

— Будьте вы прокляты! Пусть ваши чертовы члены сгниют и отвалятся!

Кричали из верхнего окна. Уильям поднял голову и увидел женщину, она грозила кулаком стоящим внизу мужчинам. Те недовольно зашумели, один из них грязно выругался в ответ, другой поднял булыжник и швырнул в дом. Не долетев до окна, камень отскочил от стены ниже и попал в какого-то солдата. Тот чертыхнулся и толкнул парня, который бросил булыжник.

Пылающая женщина сползла вниз по двери, на которой осталось обугленное пятно. Она все еще поскуливала, но больше не двигалась.