Книга Эхо прошлого, страница 527 – Диана Гэблдон

— Что…

— Его забрали и посадили в Толбут. Но тебя не было здесь, когда это произошло! Тебя не было здесь, когда мы голодали, мерзли и опасались за жизни наших мужчин и детей! Ты была во Франции, в тепле и безопасности!

— Я была в Бостоне, от нынешнего времени меня отделяли двести лет, и я думала, что Джейми мертв, — холодно сказала я. — Я не могу помочь Йену.

Я пыталась справиться с овладевшими мною чувствами. Дженни разбередила старые раны, но и сама выглядела так, что больно было смотреть: от тревог ее красивое лицо осунулось и покрылось морщинами, пальцы стиснутых в кулаки рук впились в ладони.

— Дженни, поверь, если бы я могла что-нибудь сделать для Йена, я бы сделала. Я всем сердцем хочу помочь ему, но я не волшебница. Все, что у меня есть, — немного знаний, но этого недостаточно. Я всем сердцем хочу помочь ему, — повторила я, наклоняясь к ней. — Но я не могу, Дженни… не могу.

Она молча смотрела на меня. Молчание затягивалось, я обошла ее и направилась к дому. Она не повернулась, а я не оглядывалась. Но сзади донесся шепот:

— У тебя нет сердца.

Когда Йен чувствовал себя лучше, он гулял с Джейми. Иногда всего лишь по двору до сарая, чтобы прислониться к забору и отметить, какими тучными стали овцы Дженни. Иной раз он чувствовал себя настолько хорошо, что, к удивлению и беспокойству Джейми, мог пройти несколько миль. Было замечательно вот так вот идти рядышком по болоту, лесу и вдоль озера, почти не разговаривая, просто — рядом. Не важно, что брели они медленно, — так было всегда с тех пор, как Йен вернулся из Франции с деревянной ногой.

— Жду, когда у меня снова будет нога, — однажды обронил Йен, когда они сидели у большой скалы, возле которой Фергус лишился руки. У подножия горы протекал ручей, и они смотрели, как резвится, выпрыгивая из воды, форель.

— Да, это будет замечательно, — сказал Джейми, слабо улыбаясь и посмеиваясь над своими воспоминаниями — после битвы у Каллодена он очнулся и подумал, что у него нет ноги. Он расстроился тогда и пытался утешиться мыслью, что получит ее, когда из чистилища попадет в рай. Разумеется, он тоже был уверен, что умрет, но по сравнению с утратой ноги это казалось вовсе не так уж и плохо.

— Вряд ли тебе придется долго ждать, — заметил он.

Йен, прищурившись, посмотрел на него.

— Чего ждать?

— Новой ноги. — Джейми вдруг понял, что Йен не знает, о чем он думает, и поспешил объяснить: — Просто я полагаю, ты не проведешь много времени в чистилище — если вообще туда попадешь, — так что твоя нога скоро вернется к тебе.

Йен усмехнулся.

— С чего ты взял, что я не проведу в чистилище лет этак с тысячу? Вдруг я закоренелый грешник?

— И такое может быть. Но если ты грешник, то, должно быть, у тебя всего лишь было чертовски много грешных помыслов, потому что, если бы ты грешил делом, я бы знал.

— Да ну? — весело усмехнулся Йен. — Мы не виделись несколько лет. Я мог натворить что угодно, и ты бы никогда об этом не узнал!

— Еще как узнал бы! Мне бы сказала Дженни. Ты же не думаешь, что она оставалась бы в неведении, если б ты завел любовницу и заимел от нее шестерых детей? Или вдруг подался на большую дорогу и принялся грабить людей, надев черную шелковую маску?

— Наверное, пронюхала бы, — согласился Йен. — Вот только, старина, здесь на сотню миль вокруг нет ни одной большой дороги. И я бы замерз насмерть раньше, чем нашел того, кого стоит ограбить. — Он умолк, прищурив глаза от дующего в лицо ветра, и задумался о преступлениях, которые мог бы совершить.