Книга Эхо прошлого, страница 428 – Диана Гэблдон

Он хмыкнул и без воодушевления окинул взглядом ряды инструментов. Похоже, ему предстоящее казалось медленной ритуальной пыткой, а не продуманной хирургической операцией.

— Я хочу, чтобы ты потом смог пользоваться этой рукой, — твердо сказала я. — Чтобы не было инфицирования, нагноения, грубого уродства и — Бог даст — боли, после того как все заживет.

Джейми удивленно поднял брови. Он не жаловался, но я была уверена, что его правая рука с этим проблемным четвертым пальцем время от времени болела, — начиная с тех самых пор, как этот палец ему сломали в Уэнтвортской тюрьме, куда Джейми попал еще до восстания Стюарта.

— Уговор дороже денег. Пей. — Я кивнула на чашку.

Он поднял ее и неохотно сунул туда длинный нос, ноздри дернулись от приторного запаха.

— Меня от этого стошнит.

— Ты от этого заснешь.

— Мне будут сниться кошмары.

— Не важно. Главное, чтобы во сне ты не охотился на кроликов, — заверила я его.

Джейми невольно рассмеялся.

— Оно на вкус похоже на то, что соскребают с лошадиных копыт.

— И когда ты в последний раз лизал лошадиные копыта? — уперев руки в бока, спросила я и послала ему полуугрожающий взгляд, годящийся для запугивания мелких бюрократов.

Он вздохнул.

— Ты серьезно?

— Да.

— Ладно. — Одарив меня укоризненным взглядом долготерпеливого мученика, он запрокинул голову и одним махом влил в себя содержимое чашки.

— Я ведь сказала — пей медленно, по глоточку. Стошнит — заставлю слизать с пола.

Пустая угроза, учитывая месиво из грязи и травы под ногами, но Джейми сжал губы, зажмурился и упал на подушку. Дышал он тяжело и то и дело непроизвольно сглатывал. Я принесла низкий табурет и села у кровати, ожидая, когда подействует опий.

— Как ощущения? — спросила я через некоторое время.

— Тошнит. — Он приоткрыл один глаз — в узком просвете век мелькнула голубая радужка, — посмотрел на меня, застонал и снова зажмурился. — Словно с обрыва падаю. Очень неприятное ощущение.

— Попытайся подумать о другом. О чем-нибудь приятном. Отвлекись.

Он нахмурился на миг и попросил:

— Встань ненадолго.

Я встала, не понимая, что он задумал. Джейми открыл один глаз, потянулся ко мне здоровой рукой и ухватил за зад.

— Вот, это лучшее, о чем я мог подумать. Подержусь за твой зад — и сразу же успокаиваюсь.

Я засмеялась и подошла так близко, что его лоб уперся в мое бедро.

— По крайней мере, это средство можно передвигать.

Он закрыл глаза и прижался сильнее, дыша глубоко и часто. Лекарство подействовало, и осунувшееся, искаженное болью лицо Джейми обмякло.

— Джейми, прости, — сказала я спустя минуту.

Он открыл глаза, посмотрел вверх и улыбнулся, чуть сильнее сжав ладонь.

— Чего уж там.

Его зрачки сузились, синева глаз стала бездонной.

— Скажи, саксоночка, если бы перед тобой поставили человека и сказали: отрежешь себе палец — этот человек выживет, не отрежешь — погибнет; как бы ты поступила?

— Понятия не имею, — пожала я плечами. — Если нет другого выбора и он — хороший человек… да, наверное, согласилась бы. Хотя и без восторга, — прагматично добавила я.

— Да уж. — Лицо Джейми стало сонным. — Ты знаешь, что, пока ты занималась ранеными, ко мне приходил полковник? Полковник Джонсон. Мика Джонсон его зовут.

— Нет, не знаю. Что он хотел?

Его хватка стала слабеть, и я положила ладонь на руку Джейми.