Книга Эхо прошлого, страница 332 – Диана Гэблдон

— Думаю, ливень сшибет ее наземь и она, бесчувственная, станет добычей первой же пробегающей мимо лисы. Так ей и надо!

Она села и указала на табурет.

— Ты сказала, что вы собираетесь уехать отсюда на север. — Уильям тоже сел. — Полагаю, цыплята с вами не поедут?

— Нет, боже упаси. Мы их уже продали, и дом тоже. — Отложив в сторону помятое полотенце, Рэйчел достала из кармана маленький гребешок, вырезанный из рога. — Я хотела тебе все объяснить. — Она глубоко вздохнула. — Я упоминала, что, когда человека побуждает дух Божий, он высказывается на собрании? Мой брат высказался, и нам пришлось уехать из Филадельфии.

Рэйчел пояснила, что, когда в округе живут несколько квакеров, они устраивают собрания. На ежеквартальных и ежегодных собраниях обсуждаются различные важные события и решаются вопросы, касающиеся всех квакеров в целом.

— Ежегодное Филадельфийское собрание — самое большое и влиятельное, — сказала Рэйчел. — Ты прав: квакеры не сторонники насилия и стараются либо избежать его, либо прекратить. По поводу отделения Америки… собрание помолилось и выбрало путь мудрости и мира, который лежит в примирении с Англией.

— Неужели? — заинтересовался Уильям. — Значит, все квакеры в Колониях теперь лоялисты?

Рэйчел на миг поджала губы.

— Таков был совет ежегодного собрания. Но, как я уже говорила, квакеры прислушиваются к своей душе и должны вести себя так, как советует она.

— Твой брат поддержал восстание? — недоверчиво спросил удивленный Уильям: доктор Хантер не походил на бунтаря.

— Он был за независимость, — уточнила Рэйчел.

— Не вижу логики, — выгнув бровь, заметил Уильям. — Как можно добиться независимости, не прибегая к насилию?

— Если ты полагаешь, что дух Божий всегда следует логике, то ты знаешь его лучше, чем я. — Девушка провела рукой по влажным волосам и раздраженно перекинула их за спину. — Денни заявил, что свобода — не важно, отдельного человека или всей страны — это Божий дар и надо биться, дабы обрести ее и сохранить. Поэтому нас выгнали с собрания…

Из-за закрытых ставен в комнате было темно, но на лице Рэйчел лежал слабый отсвет пламени очага. Последние слова ее сильно взволновали: губы сжались в нить, глаза заблестели, свидетельствуя, что она может вот-вот заплакать.

— Видимо, это серьезно — когда выгоняют с собрания? — осторожно осведомился Уильям.

Рэйчел кивнула, не глядя на него. Она подняла упавшее полотенце, свернула его и заговорила, тщательно подбирая слова:

— Я уже упоминала, что моя мать умерла при родах. Отец умер три года спустя — утонул в ручье. Мы с братом остались одни. Местные квакеры позаботились о том, чтобы мы не голодали и у нас была крыша над головой, пусть и дырявая. Позднее на собрании подняли вопрос, на кого учить Денни. Он боялся, что его сделают погонщиком скота или сапожником. — Невзирая на серьезный тон, Рэйчел слабо улыбнулась. — Он и слова против не сказал бы — лишь бы я не голодала. Однако нам повезло. Один из квакеров взялся отыскать наших родственников, и его поиски увенчались успехом — нашелся кузен из Шотландии, тогда живший в Лондоне. Джон Хантер, благослови его Господь. Он известный доктор, а его брат — акушер самой королевы! — Невзирая на то что мисс Хантер была поборницей равноправия, в ее голосе прозвучало благоговение.