Книга Эхо прошлого, страница 237 – Диана Гэблдон

— Не обратила внимания.

Я взглянула вниз, на акулу, по-прежнему терпеливо следующую вровень с кораблем. Сердце мое, сначала подскочившее от удивления, теперь успокоилось. Главной реакцией на самом деле была благодарность, и это меня скорее удивило.

Я давным-давно смирилась со своими воспоминаниями о тех десяти минутах, в течение которых делила с Луи постель. И мы с Джейми тоже давно пришли к соглашению забыть об этом из-за всех ужасных событий, которые произошли во Франции перед восстанием якобитов, когда воссоединились друг с другом после потери нашей первой дочери, Фейт.

Не то чтобы известие о смерти Людовика имело хоть какое-то значение… Но все же я почувствовала облегчение, словно некий назойливый мотив, который звучал в отдалении, пришел наконец к своему изысканному завершению, и теперь только мирная тишина услаждала мой слух.

— Упокой Господь его душу, — произнесла я несколько запоздало.

Джейми улыбнулся и накрыл ладонью мою руку.

— Fois shìorruidh thoir dha, — откликнулся он.

«Прими Господь его душу».

— Знаешь, о чем я подумал? Каково это для короля — предстать перед Богом и держать ответ за свою жизнь. Я имею в виду, должно быть, просто ужасно, когда тебе приходится отчитываться за всех, кто находится под твоей властью?

— Думаешь, он будет держать ответ? — спросила я, заинтригованная и несколько смущенная такой мыслью. Я не знала Людовика близко… Ну, только в самом прямом смысле — и это казалось менее интимным, чем рукопожатие, ведь он даже ни разу в глаза мне не посмотрел. Но король никогда не выглядел человеком, поглощенным заботой о подданных. — Можно ли кого-то привлекать к ответственности за благополучие целого королевства? А не только за собственные мелкие грешки, как считаешь?

Джейми всерьез задумался, медленно постукивая неподвижными пальцами правой руки по скользким поручням.

— Думаю, да, — сказал он. — Ты отвечаешь за свою семью, так? Скажем, человек плохо относится к детям, пренебрегает ими или заставляет голодать. Разумеется, это будет свидетельствовать против его души, ведь он ответственен за них. А раз уж ты родился королем, значит, придется отвечать за своих подданных. И если приносишь им вред, то…

— Ладно, но где граница ответственности? — возразила я. — Предположим, ты сделал кому-то хорошо, а кому-то плохо. Допустим, есть люди, за которых ты отвечаешь, — образно говоря — и нужды одного противоречат нуждам другого? Что ты на это скажешь?

Джейми расплылся в улыбке.

— Скажу: я очень рад, что я не Господь и мне не приходится решать подобные вопросы.

Некоторое время я молчала, воображая стоящего перед Богом Людовика, который пытается объяснить те десять минут со мной. Наверное, он считал, что имел на это право — короли есть короли, в конце концов. Но, с другой стороны, как седьмая, так и девятая заповеди совершенно недвусмысленны и вроде бы не содержат каких-либо оговорок в отношении королевских особ. Не прелюбодействуй. Не лги.

— Если бы ты был там, на небесах, — повинуясь порыву, сказала я, — и наблюдал бы тот суд… Ты бы его простил? Я бы — да.

— Кого? — удивленно спросил он. — Людовика?

Я кивнула, и Джейми нахмурился, медленно потирая переносицу. Потом, вздохнув, тоже кивнул.

— Да, простил бы. Хотя, знаешь, я бы сначала немного поглядел, как он корчится, — добавил Джейми мрачно. — И хорошенько ткнул бы его вилами в задницу.