Книга Эхо прошлого, страница 222 – Диана Гэблдон

Джем влюбился в автомобили. После переезда в Лаллиброх он постоянно приставал к Роджеру, чтобы тот покатал его по проселочным дорогам на «моррисе-мини» и дал порулить. Сидя на коленях у отца, он радостно цеплялся маленькими руками за руль.

Роджер криво усмехнулся про себя: пожалуй, ему повезло, что на этот раз Джем решил сбежать пешком. Через пару лет он наверняка будет доставать до педалей. Да, пора начинать прятать ключи от машины.

Он забрался уже достаточно высоко и немного замедлил шаг, чтобы посмотреть вверх по склону. Брианна говорила, что пещера находится на южной стороне холма, где-то футах в сорока над огромным белесым камнем, известным здесь как «Прыжок бочонка». Его так назвали из-за слуги, который нес эль своему лэрду, Серому Берету, и, встретив на дороге отряд британских солдат, отказался отдать бочонок, за что лишился руки…

— Господи Иисусе, — прошептал Роджер. — Фергус. Боже мой, Фергус.

Он тут же вспомнил смеющееся лицо Фергуса с тонкими изящными чертами и как радостно распахивались темные глаза, когда он подцеплял бьющуюся рыбину крюком, прикрепленным к левому предплечью, и вдруг представил маленькую безжизненную руку, лежащую в крови на дороге.

Потому что это произошло здесь. Прямо здесь. Повернувшись, он увидел большую неровную скалу — молчаливого невозмутимого свидетеля ужаса и отчаяния. И прошлое стиснуло ему горло мертвой хваткой, жестокое, словно затянувшаяся петля.

Пытаясь восстановить дыхание, Роджер с усилием прокашлялся и услышал поблизости, чуть выше по склону, зловещий хриплый рев еще одного оленя, пока еще невидимого. Роджер свернул с тропинки и прижался к скале. Боже правый, неужели его кашель спровоцировал того оленя? Нет, скорее всего, тот спускался, отвечая на вызов самца, виденного им несколькими минутами ранее.

Так и есть: спустя мгновение огромный олень спустился вниз, почти изящно пробираясь сквозь заросли вереска и груды камней. Это было красивое животное, но на нем уже сказывался гон: под толстой шкурой проступали ребра, морда осунулась, а глаза покраснели от похоти и нехватки сна.

Олень тоже его заметил. Большая голова повернулась, и выпученные, налитые кровью глаза уставились прямо на Роджера. Животное не испугалось: видимо, оно не думало ни о чем, кроме борьбы и спаривания. Олень вытянул шею и заревел, сверкая от напряжения белками глаз.

— Послушай, приятель, если она тебе нужна, пожалуйста, забирай, я не претендую.

Роджер медленно попятился, но олень последовал за ним, угрожающе опустив рога. Испугавшись, Роджер замахал руками и закричал на оленя — при других обстоятельствах тот уже давно бы ускакал прочь. Но в брачный период благородный олень ведет себя не как обычно. Животное опустило голову и бросилось на Роджера.

Он увернулся и упал ничком у подножия скалы. Вжался всем телом в камень, надеясь, что свихнувшийся олень не растопчет его. Оступившись, олень остановился в нескольких футах от Роджера, рьяно бодая вереск и пыхтя, как паровоз, — но вдруг он услышал зов соперника, донесшийся откуда-то снизу, и вскинул голову.

Снизу снова донесся рев, и олень, повернувшись на задних ногах, поскакал через тропу. Грохот безумных прыжков вниз по склону сопровождали треск ломающегося вереска и стук камней, рассыпающихся под ударами копыт.