Книга Эхо прошлого, страница 221 – Диана Гэблдон

Роджер не стал окликать сына, а сам полез на холм. Поднявшись достаточно высоко, он увидел сквозь поросль узкую оленью тропу и смазанные отпечатки маленьких кедов в грязи. Это немного успокоило его, и он пошел медленнее. Теперь-то он не потеряет Джема.

На склоне холма было тихо, только неутомимый ветер сновал среди рябин.

В углублениях нависшей над Роджером скалы виднелись фиолетовые пятна вереска. Уловив в дуновении ветра какой-то необычный запах, Роджер с любопытством повернулся. Еще одна вспышка рыжего цвета: внизу на склоне, всего шагах в десяти от Роджера, стоял олень с большими роскошными рогами; судя по исходящему от него запаху, олений гон уже начался. Роджер застыл, но олень поднял голову, шевеля своими широкими черными ноздрями и вдыхая воздух.

Вдруг Роджер понял, что рука сжалась на поясе, где раньше находился охотничий нож, а тело напряглось, готовое броситься на оленя, как только выстрел повалит его наземь, и перерезать животному горло. Он практически ощущал упругую шкуру, хлопок трахеи и поток горячей пахучей крови, струящейся между пальцев, уже видел длинные желтые зубы с налипшей травой — последней трапезой оленя.

Олень издал глубокий гортанный рев, эхом раздающийся по округе: так он бросал вызов другим самцам поблизости. На миг Роджеру показалось, что из зарослей рябины за оленем сейчас вылетит стрела Йена или в воздухе прогремит выстрел ружья Джейми. Но Роджер тут же встряхнулся и пришел в себя. Он поднял камень, чтобы швырнуть в зверя, но олень услышал и с шумом умчался в заросли высохшего папоротника.

Сбитый с толку, Роджер стоял как вкопанный, чувствуя запах собственного пота. Нет, это не горы Северной Каролины, а нож в кармане годится лишь на то, чтобы перерезать веревку или открыть бутылку пива.

Сердце бешено колотилось, но он повернул обратно к тропинке, все еще пытаясь совладать с ощущением времени и пространства. Когда-нибудь ведь должно стать легче? Уже больше года прошло с тех пор, как они вернулись, но он по-прежнему просыпался по ночам, не понимая, где он и какой сейчас век, или, что еще хуже, ненадолго наяву попадал в прошлое, словно через внезапно возникшую дыру во времени.

Дети, похоже, не слишком страдали от этого ощущения нахождения… в ином месте. На то они и дети. Мэнди, естественно, была слишком мала и слишком больна, чтобы запомнить жизнь в Северной Каролине или путешествие во времени. Джем помнил. Но Джем… Ему хватило одного лишь взгляда на автомобили, которые они увидели на дороге спустя полчаса после перехода через камни на острове Окракок, и по его лицу расползлась широкая улыбка. Словно зачарованный, он стоял и смотрел на пролетающие мимо машины.

«Др-р-р», — довольно проурчал он себе под нос, и, похоже, душевная травма от расставания с родными и путешествия во времени тут же бесследно исчезла, в то время как Роджер еле держался на ногах, чувствуя себя так, будто оставил в тех камнях очень важную частичку себя, которую уже никогда не вернешь.

Их подобрал один добродушный водитель и, посочувствовав истории о неудачной лодочной прогулке, отвез в деревню. Там они позвонили Джо Абернети за его же счет, и это сразу решило трудности с деньгами, одеждой, комнатой и едой. Когда они проезжали по узкой дороге, Джем, сидя у Роджера на коленях, с разинутым ртом глазел в окно. Ветер трепал его мягкие рыжие волосы.