Книга Эхо прошлого, страница 212 – Диана Гэблдон

Так или иначе, люди из таверны Томпсона услышали шум драки и выбежали, после чего злодеи скрылись, оставив Фергуса в синяках и в сильном негодовании из-за потери крюка, но в остальном невредимого, за что спасибо Господу Богу и святому Дисмасу (особому покровителю Фергуса).

Я расспросил мистера Холла так подробно, как только мог, но не узнал почти ничего нового. Он сказал, что общественное мнение разделилось: многие говорят, что это была попытка депортации, и в нападении замешаны Сыны Свободы. Однако некоторые из Сынов Свободы упорно отрицали обвинение, утверждая, что это дело рук лоялистов, которых разъярила напечатанная Фергусом особо подстрекательская речь Патрика Генри, и что похищение, несомненно, является прелюдией к смоле и перьям. По-видимому, Фергусу настолько успешно удавалось не принимать чью-либо сторону, что оба противника в равной степени оскорбились и решили от него избавиться.

Конечно, все это вполне возможно. Но, помня о месье Бичеме и его расспросах, я думаю, что более вероятно третье объяснение. Хотя и Фергус отказался разговаривать, для Бичема не составило бы большого труда узнать, что, несмотря на шотландские имя и жену, Фергус — француз. Несомненно, большинство жителей Нью-Берна об этом знают, и кто-нибудь вполне мог рассказать.

Надо признать, что сам я нахожусь в недоумении: почему Бичем решил похитить Фергуса, а не просто прийти и спросить его лично, не является ли Фергус тем самым человеком, которого он, Бичем, разыскивает. Надо полагать, что он не желал причинить Фергусу непосредственного вреда, ибо если бы у него возникло подобное намерение, то было бы достаточно просто организовать убийство: слишком много бродяг с подлым характером шатается сейчас по Колониям.

Это происшествие вызывает тревогу, но я мало что могу поделать в моем теперешнем жалком состоянии. Я послал Фергусу письмо, якобы касающееся печатной работы, в котором сообщил, что оставил у ювелира в Уилмингтоне некоторую сумму, и в случае нужды Фергус может ею воспользоваться. Я обсуждал с ним опасности его нынешнего положения, даже не подозревая в то время, насколько опасным оно может быть на самом деле, и Фергус согласился, что для благополучия семьи есть некоторые преимущества в переезде в город, где общественное мнение в основном совпадает с его собственными убеждениями. Этот последний инцидент, возможно, подтолкнет его к решению, тем более что близость к нам уже не важна».

Джейми пришлось снова остановиться, так как боль распространилась вверх по руке до запястья. Он размял пальцы, подавив стон: жгучая боль словно током пронзала его безымянный палец и отдавалась в предплечье.

Джейми очень беспокоился за Фергуса и его семью. Если Бичем попытался однажды, он попытается снова. Но зачем?

Возможно, того, что Фергус — француз, было недостаточно, чтобы доказать, что он и есть тот самый Клодель Фрэзер, и Бичем намеревался удостовериться в своих догадках тайно и любыми подручными средствами? Может, и так, но тогда это только подтверждает холодную целеустремленность Бичема, которая тревожила Джейми гораздо больше, чем он хотел показать в своем письме.

Впрочем, справедливости ради нужно признать: версия, что нападение совершили из жгучей политической нетерпимости, тоже имела право на существование, и, возможно, даже в большей степени, чем версия о зловещих замыслах месье Бичема, весьма романтичная, но все же чисто гипотетическая.