Книга Эхо прошлого, страница 190 – Диана Гэблдон

Роджер присел рядом и смотрел, как она шарит вокруг руками. Его глаза привыкли к темноте, и он хорошо видел ее фигуру, хотя почти не различал лица.

Клэр поработала еще немного, потом села на пятки и потянулась, хрустнув спиной.

— Знаешь, а я его однажды видела.

Голос Клэр звучал приглушенно, потому что она отвернулась, ища что-то под нависающими ветками рододендрона.

— Кого — его?

— Короля.

Клэр нашла искомое: зашуршали листья, а затем послышался треск сорванного стебля.

— Он приехал в госпиталь в Пембруке, навестить солдат. И специально зашел поговорить с нами — медсестрами и докторами. Тихий, сдержанный человек, но обращался с людьми очень тепло. Я не помню ни слова из того, что он говорил, но это так… невероятно вдохновляло. То, что он просто приехал к нам, понимаешь?

— Хм.

Интересно, почему она об этом вспомнила, подумал Роджер. Неужели из-за надвигающейся войны?

— Журналист спросил королеву, увезет ли она детей из Лондона… Знаешь, тогда многие уезжали.

— Знаю. — Перед мысленным взором Роджера вдруг предстала парочка притихших детей с худенькими личиками — мальчик и девочка, которые жались друг к дружке возле знакомого камина. — У нас тоже жили двое, в нашем доме в Инвернессе. Странно, я про них совсем забыл, только сейчас вспомнил.

Но Клэр словно не слышала.

— Королева ответила… Не могу сказать дословно, но смысл такой: «Дети не могут разлучиться со мной, а я не могу покинуть короля… И, разумеется, король никуда не уедет». Когда убили твоего отца, Роджер?

Роджер ожидал услышать что угодно, но только не это. На миг вопрос показался нелепым, даже почти бессмысленным.

— Что?

Тем не менее он прекрасно ее расслышал и, тряся головой, чтобы избавиться от чувства нереальности, ответил:

— В октябре сорок первого. Не уверен, что помню точную дату… Нет, помню. Преподобный записал ее в родословной. Тридцать первого октября тысяча девятьсот сорок первого года. А что?

Роджеру хотелось сказать: «Ради бога, почему вас это интересует?», но он старался не упоминать имя Господа всуе. Роджер не поддался порыву отвлечься беспорядочными мыслями, и он очень спокойно спросил:

— Почему вы спрашиваете?

— Ты говорил, что его сбили в Германии, верно?

— Над Ла-Маншем, по пути в Германию. Так мне сказали. — Теперь Роджер видел в лунном свете лицо Клэр, но не мог прочитать его выражение.

— Кто тебе сказал? Ты помнишь?

— Преподобный, наверное. А могла и мама. — Чувство нереальности постепенно проходило, и Роджер потихоньку начинал злиться. — Какая разница?

— Может, и никакой. Когда мы с Фрэнком впервые встретили тебя в Инвернессе, преподобный сказал нам, что самолет твоего отца сбили над Ла-Маншем.

— Да? Ну…

«И что?» — вертелось на языке у Роджера, и Клэр, видимо, догадалась, потому что слегка фыркнула, почти рассмеялась из рододендронов.

— Ты прав, разницы никакой. Но… и ты, и преподобный упоминали, что отец твой был пилотом «Спитфайра». Так?

— Да.

Неизвестно почему, но у Роджера вдруг возникло странное ощущение в затылке, что сзади кто-то стоит. Он кашлянул, чтобы был повод отвернуться, но не увидел за спиной ничего, кроме черно-белого леса в пятнах лунного света.

— Я знаю совершенно точно, — сказал Роджер, словно защищаясь, и сам этому удивился. — У мамы была фотография отца рядом с его самолетом. Он назывался «Рэгдолл»^[59], и рядом с названием на фюзеляже была нарисована куколка с черными кудряшками и в красном платье.