Книга Эхо прошлого, страница 188 – Диана Гэблдон

— Угу.

— Так вот, чтобы стать пресвитерианским священником, я должен поклясться, что принимаю все Вестминстерское исповедание целиком, без оговорок. Я и принимал, когда… в общем, раньше.

Он был так близко, пронеслось в мозгу у Роджера. Ведь его почти рукоположили, когда вмешалась судьба в лице Стивена Боннета. Роджеру пришлось все бросить, чтобы найти и спасти Брианну из пиратского логова на Окракоке. И он не жалел об этом… Брианна шагала рядом с ним, рыжая, длинноногая и грациозная, как тигрица, и Роджер даже не представлял, что она так легко могла исчезнуть из его жизни. И он никогда бы не узнал своей дочери…

Роджер кашлянул, прочищая горло, и машинально коснулся шрама.

— И, может, все еще принимаю. Но я не уверен. А должен.

— Что изменилось? — с любопытством спросила Бри. — Что ты мог принять тогда, а теперь не можешь?

«Что изменилось? — с иронией подумал он. — Хороший вопрос».

— Предопределение, — ответил он. — Если можно так выразиться.

Было еще довольно светло, и он увидел, что на лице Брианны промелькнуло выражение слегка насмешливого удовольствия, но не знал, что стало его причиной: ироническое противопоставление вопроса и ответа или сама идея. Они никогда не спорили на религиозные темы, щадя друг друга, но имели общее представление, во что верит другой.

Роджер объяснял идею предопределения простыми словами: это не какая-то неизбежная судьба, предназначенная Богом, и даже не представление о том, что Бог наметил детали жизни каждого человека еще до его рождения — хотя многие пресвитерианцы воспринимали все именно так. Понятие предопределения связано со спасением, а еще с убеждением, что Бог избрал путь, который ведет к спасению.

— Только для избранных? — скептически спросила Брианна. — А остальные осуждены на адские муки?

Многие задавались подобным вопросом, и мощнейшие умы, не чета ему, Роджеру, пытались оспорить это мнение.

— Об этом написано много книг, но основная идея в том, что спасение — не просто результат нашего выбора: сначала действует Бог. Можно сказать, продлевает приглашение и дает нам возможность ответить. Но у нас по-прежнему есть свобода выбора. И знаешь, — торопливо добавил он, — единственное, чего не может выбрать пресвитерианец, — верить в Иисуса Христа или нет. Я все еще верю.

— Хорошо, — сказала Бри, — но этого недостаточно, чтобы стать священником, да?

— Да, наверное. И… вот, гляди.

Роджер достал из кармана сложенную фотокопию и протянул Брианне.

— Я решил, что не стоит воровать саму книгу, — нарочито весело сказал он. — Я имею в виду, вдруг я все-таки решу стать священником. Нельзя подавать плохой пример пастве.

— Ха-ха, — рассеянно произнесла Бри, читая, а затем, подняв бровь, посмотрела на Роджера.

— Она изменилась, да? — сказал Роджер, чувствуя, что у него вновь перехватывает дыхание.

— Она… — Брианна снова бросила взгляд на документ и нахмурилась. Спустя секунду она, побледнев, посмотрела на Роджера и сглотнула. — Другая. Дата изменилась.

Роджер почувствовал, как ослабевает напряжение, которое терзало его последние двадцать четыре часа: значит, он пока еще в здравом уме. Он взял у Бри фотокопию страницы «Уилмингтонского вестника» с извещением о смерти Фрэзеров из Риджа.

— Только дата, — сказал Роджер, проводя большим пальцем под смазанными напечатанными строками. — Текст, я думаю, тот же самый. Ты таким его запомнила?