Книга Дыхание снега и пепла, страница 545 – Диана Гэблдон

Он выглядел смертельно уставшим и казался постаревшим с тех пор, как я видела его в последний раз на барбекю в честь Флоры Макдональд. Его седые волосы заметно поредели, а когда он повернулся поприветствовать нас и солнце осветило его лицо, я увидела тонкий шрам от заячьей губы, скрытый в кустистых усах, о котором упоминал Роджер.

Жизненная энергия, казалось, покинула его, и, когда Джейми аккуратно поднял тему, ради которой мы пришли, он и не пытался ничего отрицать. На самом деле, наоборот, он, казалось, был рад выговориться.

— Так ты разделил ложе с девочкой, Дункан? — спросил Джейми прямо, избегая окольных путей.

— Ну, нет, — ответил он неопределенно. — Я бы, конечно, не отказался, но она ведь спала в гардеробной Джо… — От упоминания жены его лицо залила краска, и оно приобрело нездоровый пунцовый оттенок.

— Я имею в виду, познал ли ты эту женщину в интимном смысле? — спросил Джейми, стараясь сохранять самообладание.

— Ох, да, — он сглотнул. — Да, познал.

— Как именно? — спросила я резко.

Лицо Дункана покраснело до такой степени, что я испугалась, что его сейчас хватит удар. Какое-то время он пыхтел, как косатка, но в конце концов лицо стало возвращаться к своему нормальному цвету.

— Она кормила меня, — наконец-то сказал он, устало потирая рукой глаза. — Каждый день.

Иокаста вставала поздно и завтракала в своей гостиной в присутствии Улисса, чтобы спланировать день. А Дункан, который каждый день своей жизни поднимался до рассвета и, как правило, ожидал в качестве завтрака сухую корку или в лучшем случае драммак — овсянку, смешанную с водой, — просыпаясь сейчас, обнаруживал около своей кровати чайник горячего чая, миску густой каши, сдобренной медом и сливками, тосты с маслом и жареные яйца с ветчиной.

— Иногда она приносила жареную рыбу, обвалянную в кукурузной муке, хрустящую и сладкую, — мрачно добавил он, предаваясь воспоминаниям.

— Ну, это, конечно, большой соблазн, Дункан, — сказал Джейми не без сочувствия. — Мужчина уязвим, когда голоден. — Он бросил на меня иронический взгляд. — И все же…

Дункан был благодарен Федре за ее доброту и, будучи мужчиной, конечно, восхищался ее красотой, но, по его собственным горячим заверениям, в чисто платоническом смысле.

— Безусловно, — скептически сказал Джейми. — Так что случилось?

В ответ Дункан поведал, что уронил масло, пытаясь одной рукой намазать его на тост однажды утром. Федра поспешила подобрать осколки упавшей чашки, а затем подхватила тряпку, чтобы вытереть масло с пола, а затем и с груди Дункана.

— Ну, я был в своей ночной сорочке, — забормотал он, снова краснея. — А она была… у нее были… — Он поднял руку и совершил неопределенные движения в области груди, которые, видимо, означали, что платье Федры подчеркивало достоинства ее фигуры, в особенности в такой непосредственной близости к Дункану.

— И? — безжалостно продолжил Джейми.

И кое-что появилось. Плоть Дункана не осталась безразличной к происходящему — это обстоятельство было признано с таким стеснением, что его придушенный голос было едва слышно.

— Но я думала, вы не можете… — начала было я.

— О, я не мог, — заверил он меня поспешно. — Только ночью, когда мне что-то снится. Но не когда я бодрствую, этого не случалось со времен несчастного случая. Может, дело было в том, что стояло ранее утро, так что мой член решил, что я все еще сплю.