Книга Дыхание снега и пепла, страница 340 – Диана Гэблдон

— Именно так. — Мне уже не раз приходилось объяснять микробную теорию болезней самым разным обитателям восемнадцатого века, в свете этого опыта я не ожидала легкой победы. В списке типичных реакций был отсутствующий взгляд, снисходительный смех или равнодушное фырканье.

От Мальвы я ожидала чего-то подобного в более деликатной и уважительной форме. Однако, к моему удивлению, она мгновенно уловила основной принцип — или, по крайней мере, сделала вид.

— Ну ладно, допустим. — Она положила обе руки на стол и снова посмотрела на спирохеты. — Значит, эти крошечные червяки вызывают сифилис. Но как? И почему те штуки из моих зубов, которые вы показывали, ничем меня не заразили?

Я, как могла, изложила ей теорию «хороших жучков» или «нейтральных жучков» и «плохих жучков». Это она вроде бы приняла благосклонно. Но идея о клетках и о том, что все тело состоит из них, заставила ее озадаченно вглядываться в собственную ладонь, пытаясь разглядеть отдельные клетки. Как бы там ни было, она приняла мои слова на веру и, сунув ладонь в карман передника, вернулась к своим вопросам.

— Эти жучки вызывают все болезни? А пенициллин — почему он убивает одних жучков и не действует на других? И как жучки переходят от одного человека к другому?

— Некоторые путешествуют по воздуху — вот почему тебе стоит избегать тех, кто кашляет или чихает рядом с тобой. Некоторые передвигаются по воде — поэтому нельзя пить из источников, которые могли использовать в качестве уборной. А некоторые… ну, другими способами.

Я не знала, насколько много ей известно о сексе. Она жила на ферме, поэтому знала, конечно, как спариваются свиньи, лошади и куры, но просвещать ее я не планировала, еще меньше мне бы хотелось, чтобы об этом узнал ее отец. Он скорее предпочтет эксперименты с эфиром подобным знаниям.

Девушка, естественно, зацепилась за мою уклончивость.

— Другие пути? Какие такие другие пути?

Внутренне обреченно вздохнув, я рассказала ей, как обстоит дело.

— Они делают что? — недоверчиво переспросила она. — Мужчины, я имею в виду. Как животные! Как женщины вообще позволяют мужчинам делать с собой такое?

— Ну, вообще-то они и есть животные, знаешь ли, — сказала я, сдерживая смех. — И женщины тоже. Что касается того, почему позволяют… — Я потерла нос, пытаясь правильно сформулировать причину. Но она уже двигалась дальше, сложив два и два у себя в голове.

— За деньги! — выпалила она с видом озарения. — Так поступают шлюхи! Они позволяют делать это с ними за деньги.

— В общем, да. Но обычные женщины, не шлюхи…

— Дети, да, вы говорили. — Она кивнула, но думала явно о другом: ее маленький гладкий лоб сморщился от напряжения.

— Сколько им платят? — спросила она. — Думаю, я бы попросила очень много, чтобы позволить мужчине…

— Я не знаю, — ответила я, несколько сбитая с толку. — Думаю, по-разному. Зависит от ситуации.

— От ситуации… О, вы имеете в виду, если он, например, уродлив, с него можно попросить больше? Или если она некрасивая… — Она бросила на меня быстрый любопытный взгляд. — Бобби Хиггинс рассказывал мне о шлюхе из Лондона, с которой был знаком, — ее лицо было изуродовано купоросным маслом. — Она посмотрела на шкаф, где я держала под замком серную кислоту, и ее худые плечики передернулись от отвращения.