Книга Дыхание снега и пепла, страница 332 – Диана Гэблдон

— Она убьет меня! — сказал он, соскальзывая со стула и торопливо раскатывая рукав.

— Скорее всего нет, — заметила я мягко. — Хотя, должно быть…

В этот момент глубокого душевного напряжения открылась задняя дверь и послышались голоса в кухне. Манфред застыл, темные кудри тревожно дрогнули. Тяжелые шаги застучали по коридору в сторону хирургической, и он, перескочив через всю комнату, перекинул ногу через подоконник и бросился в лес, как олень.

— А ну-ка верни сюда свою глупую задницу! — завопила я в открытое окно.

— Чью задницу, тетушка? — Я повернулась, чтобы увидеть, что шаги принадлежали Йену, — они были тяжелыми, потому что он нес на руках Лиззи Уэмисс.

— Лиззи! Что случилось? Сюда, положи ее на стол. — Я сразу же поняла, что произошло: вернулась малярийная лихорадка. Девушка была без сознания, но тряслась в ознобе, безвольное тело дрожало, как желе.

— Я нашел ее в сыроварне, — сказал Йен, осторожно укладывая Лиззи на стол. — Глухой Бердсли выскочил из ниоткуда, как будто дьявол за ним гнался, увидел меня и втащил внутрь. Она лежала на полу, рядом с опрокинутой маслобойкой.

Это было очень тревожным симптомом: у Лиззи не было приступов некоторое время, но вот уже второй раз малярия обрушивалась на нее внезапно, вызывая почти мгновенный обморок, так что она не могла даже самостоятельно обратиться за помощью.

— Верхняя полка буфета, — скомандовала я Йену, спешно переворачивая Лиззи на бок и распуская шнуровку на платье. — Голубоватая банка… нет, большая.

Он без лишних вопросов схватил ее и открыл крышку, передавая мне.

— Господи, тетя! Что это? — Он сморщил нос от запаха мази.

— Среди прочего желчные ягоды и кора хинного дерева в гусином жире. Возьми немного и начинай втирать ей в ступни.

С озадаченным видом он аккуратно зачерпнул порцию серо-фиолетового крема и начал делать, как я сказала. Маленькая голая ступня Лиззи потерялась между его крупными ладонями.

— С ней все будет в порядке, как ты думаешь, тетя? — Он тревожно вглядывался в лицо девушки. Вид Лиззи обеспокоил бы кого угодно — кожа сероватого, сывороточного оттенка, все тело настолько расслаблено, что нежные щеки вибрируют от озноба.

— Скорее всего. Закрой глаза, Йен. — Я расслабила застежки и завязки и сняла с девушки платье, нижние юбки, мешочек для мелочей и корсет. Перед тем как стянуть рубашку, я накинула на нее плохонькое одеяло, — у Лиззи было всего две рубашки, будет жаль испортить одну из них мазью.

Йен послушно зажмурился, но продолжал методично втирать мазь в ее ноги. Меж сдвинутых бровей у него залегла морщинка, выражение озабоченности на мгновение сделало его невероятно похожим на Джейми.

Я подвинула банку к себе, достала немного мази и, засунув руки под одеяло, стала растирать тонкую кожу подмышек, спины и живота. Я четко ощущала контуры ее печени, крупная твердая масса под ребрами. Она была увеличена и, судя по тому, как Лиззи морщилась, довольно чувствительна — там совершенно точно шел воспалительный процесс.

— Можно мне открыть глаза?

— О! Да, конечно. Втирай выше в ноги, пожалуйста, Йен. — Подвигая банку обратно к нему, я заметила какое-то движение в дверях: там, ухватившись за косяк и не сводя глаз с Лиззи, маячил один из близнецов Бердсли. Это, должно быть, Кеси — Йен сказал, глухой Бердсли прибежал за помощью.