Книга Дыхание снега и пепла, страница 292 – Диана Гэблдон

— Это мертвая леди, бабушка? — громко прошептал он мне, указывая на тело.

— Да, милый, — ответила я, с тревогой поглядывая на миссис Уилсон. Она выглядела абсолютно нормально: должным образом убранная, в своем лучшем капоре, с подвязанной челюстью, чтобы рот оставался закрытым, сухие веки крепко смежены в блеклом отсвете свечи. Вряд ли Джемми встречал старую леди при жизни — так что у него не должно было быть причин расстраиваться. К тому же с той поры, как он научился ходить, его регулярно брали на охоту, так что идея смерти была ему знакома. После встречи с плакальщицами труп явно не вызывал сильных эмоций. И все же…

— Сейчас мы выразим свое почтение, парень, — тихонько сказал Джейми внуку и поставил его на пол. Я поймала его взгляд, когда он обернулся к двери, где Роджер и Бри бормотали соболезнования, и поняла, что он дожидался их, чтобы они могли посмотреть на него и повторить.

Он повел Джемми сквозь толпу, которая уважительно расступалась, к столу, где он положил руку на грудь покойнице. О, так вот что это были за похороны.

На некоторых похоронах в шотландском высокогорье существовал обычай, согласно которому каждый должен был коснуться тела, чтобы мертвец их не преследовал. Навряд ли бабушка Уилсон была заинтересована в том, чтобы преследовать меня, но осторожность никогда не помешает — в голове всплыло беспокойное воспоминание о черепе с серебряными пломбами в зубах и о моей встрече с тем, что могло быть его обладателем, явившимся в призрачном сиянии темной ночью в горах. Невольно я посмотрела на свечу, но она выглядела совершенно нормальной, коричневой, сделанной из пчелиного воска, она приятно пахла и слегка наклонилась в подсвечнике.

Успокаивая себя, я наклонилась и осторожно положила руку на саван. На груди покойной стояло глиняное блюдечко с куском хлеба и щепоткой соли, возле нее на столе поставили небольшую деревянную чашку, наполненную темной жидкостью, — вином? Все вместе — хорошая свеча из пчелиного воска, соль и плакальщицы — выглядело так, будто Хирам Кромби постарался сделать все на совесть для тещи, хотя я бы не поручилась, что он из соображений бережливости не использует все это после похорон.

Что-то было не так: какая-то тревога витала в воздухе среди потрескавшихся сапог и обмотанных тряпками ног, будто сквозняк. Сначала я подумала, что это связано с нашим присутствием, но дело было не в этом: когда Джейми подошел к телу, у присутствующих вырвался краткий вздох одобрения.

Джейми пошептался с Джемми, затем поднял его, чтобы тот коснулся трупа. Мальчик не выказал отвращения, с интересом всматриваясь в восковое лицо мертвой женщины.

— Для чего это? — громко спросил он, потянувшись к хлебу. — Она будет это есть?

Джейми схватил его за запястье и твердо приложил руку мальчика к савану.

— Это для поедателя грехов, парень. Оставь это, хорошо?

— Что это…

— Позже.

Никто не спорил с Джейми, если он говорил таким тоном, и Джем утих, сунув палец в рот, когда дед опустил его на пол. Подошла Бри и сгребла сына в объятия, запоздало вспомнив, что нужно коснуться усопшей, и пробормотала: «Покойся с миром».

Затем Роджер выступил вперед, и толпа ощутимо оживилась. Он выглядел бледным, но собранным. Его лицо, чья северная суровость обычно смягчалась добрым взглядом и подвижным ртом, готовым рассмеяться, сейчас казалось худым и аскетичным. Не время смеяться. В тусклом свете его глаза холодно смотрели на собравшихся. Он положил руку на грудь покойной и преклонил голову. Я не была уверена, молился ли он о спасении ее души или о вдохновении, но он стоял так дольше минуты. Толпа почтительно наблюдала, присутствующие покашливали и прочищали горло время от времени. Роджер не был единственным простуженным, подумала я, и тут же внезапно вспомнила о Шеймасе Бьюкене. «Он лежит в лихорадке, и она прикончит его еще до конца недели», — так сказала миссис Гвилти. Возможно, пневмония, или бронхит, или даже чахотка. И никто мне не сообщил.