Книга Дыхание снега и пепла, страница 264 – Диана Гэблдон

— О! — сказала я и вздохнула. — Пациенты, которых я не смогла спасти. Ошибки. Несчастные случаи. Мертворождения.

Последние слова повисли в воздухе, и на миг Джейми остановился, но тут же продолжил еще интенсивнее:

— Но ведь бывают случаи, когда помочь не в твоих силах? И ни в чьих других. Сделать некоторые вещи правильно просто не в нашей власти, верно?

— Ты в такое не веришь, когда дело касается тебя. Так почему я должна?

Он прервал массаж, и я посмотрела на него через плечо. Джейми открыл было рот, чтобы возразить мне, но понял, что не может. Только покачал головой, вздохнул и продолжил.

— Ох, ладно. Думаю, это правда, — сказал он с горькой иронией в голосе.

— Наверное, это греки называли hubris — высокомерием, да?

Он коротко и смешливо фыркнул.

— Да. И ты знаешь, к чему это приводит.

— К одинокой скале под палящим солнцем со стервятником, клюющим твою печень, — сказала я и засмеялась.

Джейми тоже.

— Да, что ж, одинокая скала под палящим солнцем — это то самое место, где неплохо бы иметь компанию. И я сейчас не о стервятнике.

Его руки в последний раз сжали мои плечи, но он их не убрал. Я закрыла глаза и откинула голову чуть назад, прижимаясь к нему. Его близость дарила мне умиротворение. В воцарившейся тишине до нас долетали звуки из хирургической: приглушенный стон Марсали от очередной схватки, тихий вопрос Фергуса на французском. Я знала, что подслушивать такие вещи нельзя, но ни мне, ни Джейми ничего не приходило на ум, чтобы заглушить беседой их слова. Бормотание Марсали, пауза, затем Фергус ответил что-то, немного замявшись.

— Да, как мы делали перед рождением Фелисити, — послышался далекий, но легко различимый голос Марсали.

— Oui, но…

— Тогда подопри чем-нибудь дверь, — сказала она нетерпеливо.

Мы услышали шаги, и дверь хирургической распахнулась. В проходе стоял Фергус, темные волосы растрепаны, рубашка наполовину расстегнута, красивое лицо залито краской под отросшей щетиной. Он увидел нас, и его лицо приняло странное выражение. В нем были гордость, смущение и что-то невыразимо… французское. Он одарил Джейми кривой ухмылкой, пожал плечами с величайшей галльской беззаботностью, а затем плотно закрыл дверь. Мы услышали скрип перетаскиваемого столика и следом короткий удар, когда им загородили дверь.

Мы с Джейми обменялись озадаченными взглядами.

Из-за закрытой двери донеслось хихиканье, сопровождаемое громким скрипом и шуршанием.

— Он же не собирается… — начал было Джейми и резко замолчал, недоверчиво глядя на меня. — Или да?

Судя по слабым ритмичным скрипам, которые неслись из хирургической, да — собрался.

Я ощутила легкий шок, а следом к лицу стыдливо прилила кровь, но одновременно с этим мне неудержимо хотелось рассмеяться.

— Ну… эээ… Я слышала, что… гм… иногда это приближает роды. Если женщины перенашивали, опытные парижские акушерки иногда предлагали им напоить своих мужей и… эмм…

Джейми кинул на дверь хирургической взгляд, полный одновременно недоверия и невольного уважения.

— И он не выпил ни капли спиртного. Что ж, если все так и есть, у этого ублюдка стальные яйца.

Йен, завернувший в холл как раз вовремя, чтобы услышать последние реплики, остановился как вкопанный. Мгновение он прислушивался к шуму из хирургической, потом посмотрел на нас с Джейми, перевел взгляд на закрытую дверь, снова на нас, покачал головой и, развернувшись, направился назад в кухню.