Книга Дыхание снега и пепла, страница 255 – Диана Гэблдон

Я опустила сумку и обхватила ладонями ее голову, аккуратно поворачивая лицо к свету. Одна щека и ухо были в синяках, на лбу заживала шишка, но рассечения не было, взгляд был ясный. Хороший цвет кожи: ни желтухи, ни следов почечной дисфункции.

С ней все в порядке. «Дело в ребенке», — подумала я и без лишних вопросов опустила руки к ее животу. Мое сердце холодело, пока я осторожно ощупывала выпуклость. Я чуть не прикусила губу от удивления, когда маленькое колено дернулось в ответ на прикосновение. Это ужасно меня обрадовало, потому что я думала, что ребенок может быть мертв. Мимолетный взгляд на лицо Марсали заглушил мое облегчение. Она разрывалась между надеждой и страхом, ей хотелось, чтобы я развеяла ее опасения.

— Малыш много толкался в последние несколько дней? — спросила я, стараясь говорить спокойно, и достала стетоскоп. Его изготовил для меня оловянщик в Уилмингтоне — это был маленький колокольчик с плоским концом, примитивный, но вполне эффективный.

— Меньше, чем раньше, — ответила Марсали. Она откинулась назад, позволяя мне послушать ее живот. — Но они ведь почти не двигаются перед родами? Джоанна лежала как мерт… как камень всю ночь перед тем, как отошли воды.

— Ну да, так часто бывает, — согласилась я, проигнорировав ее оговорку. — Отдыхают, надо думать. — Марсали улыбнулась в ответ, но улыбка исчезла, как снежинка на жаровне, как только я наклонилась ближе, приложив плоский конец металлической трубки к уху, а другой, широкий, в виде колокольчика, к ее животу.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы найти сердцебиение, — оно было необычно медленным, иногда удары пропускались. Когда я это поняла, волосы у меня на руках встали дыбом, а по телу побежали мурашки.

Я продолжила осмотр, задавая вопросы и отпуская шутки, иногда останавливаясь, чтобы ответить на реплики детей, толпившихся вокруг, — они наступали друг другу на ноги и мешались. Все это время мой мозг работал на полную мощность, перебирая разные варианты, один хуже другого.

Ребенок двигался, но странно. Пульс был, но нестабильный. Все, что творилось внутри этого живота, выглядело неправильным. В чем же дело? Вполне возможно, что пуповина обвилась вокруг шеи — это может быть довольно опасно.

Я задрала рубашку повыше, чтобы тщательней прослушать живот, и увидела крупные синяки — уродливые пятна зеленого и желтого цвета, некоторые по-прежнему с яркой черно-красной сердцевиной — они цвели на изгибе живота, как ядовитые розы. Я сильно закусила губу: эти уроды пинали ее в живот. Чудо, что не случился выкидыш.

Внезапно в груди у меня закипел гнев, как раскаленный котел, что вот-вот разорвется вместе с легкими.

Было ли у нее кровотечение? Нет. Болей тоже, кроме чувствительности от синяков. Ни судорог, ни сокращений. Давление было, судя по всему, нормальным.

Обвитие пуповины по-прежнему выглядело возможным вариантом, даже более чем. Но это могло быть и частичное отслоение плаценты, кровотечение в матке. Разрыв матки? Или что-нибудь редкое — мертвый близнец, аномальный рост… Единственное, что я точно знала, — ребенка нужно извлечь, и чем скорее, тем лучше.

— Где Фергус? — спросила я по-прежнему спокойно.

— Не знаю, — ответила она так же спокойно, в тон мне. — Он не был дома с позавчера. Не бери это в рот, a chuisle^[74]. — Она потянула руку к Фелисити, которая грызла обломок свечи, но не смогла дотянуться до нее.