Книга Дыхание снега и пепла, страница 184 – Диана Гэблдон

Работа была трудная, и я что-то бормотала себе под нос, я даже не заметила, что делаю это, пока не увидела Тэббе, сидящего на корточках с другой стороны от Брауна и с интересом меня рассматривающего.

— О, ты проклинаешь его, — сказал он одобрительно. — Да, это хорошая идея.

Глаза мистера Брауна расширились и поползли на лоб. Он был едва в сознании от боли и серьезно пьян, но не так пьян, чтобы пропустить это мимо ушей.

— Заставь ее прекратить! — заголосил он хрипло. — Сюда, Ходжепил, заставь ее остановиться! Пусть заберет все обратно!

— А в чем дело? Что ты сказала, женщина?

Ходжепил немного успокоился, но от криков Брауна его враждебность тут же вернулась. Он наклонился вниз и схватил меня за запястье, как раз когда я начала прощупывать искалеченный торс Брауна. Это было то самое запястье, что он так немилосердно выкручивал накануне, острая боль вспыхнула в предплечье.

— Если вам так нужно знать, я, кажется, сказала: «Иисус твою Рузвельт Христос», — огрызнулась я. — А ну пусти!

— Это то же самое, что она сказала, когда проклинала тебя! Уйди от меня! Не позволяй ей ко мне прикасаться!

В панике Браун попытался отползти от меня — очень плохая идея для человека со свежими переломами. Он побледнел как полотно под слоями грязи, и глаза его закатились.

— Смотрите! Он мертв! — воскликнул один из наблюдателей. — Она это сделала! Она его и правда прокляла!

Это заявление вызвало бурную реакцию — Тэббе и его сторонники праздновали свою правоту, я протестовала, друзья и родственники Брауна встревоженно заголосили, один из них склонился к нему и прижал ухо к груди.

— Он жив! — воскликнул мужчина. — Дядя Лайонел! Ты в порядке?

Лайонел Браун громко застонал и открыл глаза, вызвав тем самым новую волну самых разных реакций. Молодой человек, который звал его дядей, достал из-за пояса большой нож и ткнул им в меня. Его глаза были открыты так широко, что по всему диаметру радужки были видны белки.

— Назад! — орал он. — Не смей к нему притрагиваться!

Я подняла руки ладонями вверх, демонстрируя капитуляцию.

— Ладно! — зло выпалила я. — Не буду!

На самом деле я почти ничего не могла больше сделать для Брауна. Нужно было следить, чтобы он находился в сухом тепле и много пил, но что-то мне подсказывало, что Ходжепил вряд ли последует моим рекомендациям.

Он и не собирался. Лишь исступленно орал, подавляя начавшийся было бунт, а потом скомандовал пересекать ущелье, и быстро.

— Тогда положите его на носилки, — нетерпеливо ответил он на протесты племянника Брауна. — Что касается тебя… — Он повернулся, сверкая на меня глазами. — Никаких выкрутасов, ясно?

— Убей ее, — захрипел лежащий Браун. — Убей прямо сейчас.

— Убить ее? Черта с два, приятель. — Глаза Ходжепила злобно заблестели. — Что от живой, что от мертвой, мне от нее вреда не будет, но за живую можно будет поторговаться. В любом случае я буду держать ее в узде.

Ходжепил никогда не убирал нож далеко. Он мгновенно вынул его и схватил мою руку. Не успела я опомниться, как нож вошел в мою кожу у основания указательного пальца.

— Ты ведь помнишь, что я тебе говорил? — процедил он сквозь зубы, его лицо расслабилось в предвкушении. — Ты не нужна мне целой.

Я помнила. Горло пересохло от страха, я вся похолодела. Кожа горела возле пореза, боль, как молния, побежала по нервным окончаниям. Желание отдернуть руку было так сильно, что мышцы сводило судорогой.