Книга Дыхание снега и пепла, страница 165 – Диана Гэблдон

Герман отдернул руку, изумленный, затем с завороженным видом положил ее назад и нажал.

— Привет! — сказал он громко, опуская лицо ближе к материнскому животу. — Comment ça va там, мonsieur L’Oeuf.

— Он в порядке, — заверила его мать. — Или она. Но малыши сначала не умеют говорить. Ты это знаешь. Фелисити пока что не говорит ничего, кроме «мама».

— О да. — Потеряв интерес к своему будущему родственнику, он наклонился, чтобы поднять какой-то особенно привлекательный камень.

Марсали подняла голову, щурясь на солнце.

— Тебе пора домой, Герман. Мирабель скоро нужно будет доить, а я тут пока еще занята. Иди-ка и помоги папе, хорошо?

Мирабель была козой и сравнительно новым приобретением в хозяйстве, чтобы пока еще вызывать интерес Германа, который тут же оживился.

— Oui, Maman. Au’voir, Grandmère!

Он прицелился и бросил камешек в сарай, промахнулся, развернулся и помчался в сторону тропы.

— Герман! — закричала ему вслед Марсали. — Na tuit!

— Что это значит? — с любопытством спросила я. — Это гэльский или французский?

— Гэльский, — ответила она с улыбкой. — Это значит «не упади». — Она покачала головой в притворном негодовании. — Этот мальчонка не может пропустить ни одного дерева.

Герман оставил гнездо с яйцами, она бережно поставила его на землю, и я увидела побледневшие желтоватые пятнышки на внутренней стороне ее предплечья — именно такие, как Брианна их описала.

— А как там Фергус? — спросила я как бы между прочим.

— Он в порядке, — ответила Марсали, сразу напрягаясь.

— Правда? — Я мельком посмотрела на ее предплечье, а потом в глаза. Марсали вспыхнула и быстро убрала руку, пряча отметины.

— Да, он в порядке! — сказала она. — Он не очень-то справляется с дойкой пока, но скоро приноровится. Конечно, ему неудобно с одной рукой, но он…

Я присела на бревно рядом с ней и, взяв ее за запястье, повернула руку.

— Брианна мне рассказала. Фергус это сделал?

— О! — Она казалась пристыженной и вырвала запястье, прижимая руку к животу, чтобы спрятать синяки. — Ай. Да, это он.

— Хочешь, чтобы я поговорила с Джейми об этом?

К ее лицу прилила краска, и она резко выпрямилась от испуга.

— Господи, нет! Он сломает Фергусу шею! Да Фергус и не виноват, если говорить начистоту.

— Конечно, виноват, — твердо заявила я. Я видела слишком много избитых женщин в Бостонской больнице, которые упорно утверждали, что в случившемся не виноваты их мужья и парни. Надо признать, частенько и женщины как-то провоцировали насилие, но все же…

— Но он правда не виноват! — настаивала Марсали. Густой румянец не исчез с ее лица, скорее даже усилился. — Я… Он… То есть он схватил меня за руку, но только потому, что я… эмм… ну, в общем, я пыталась врезать ему поленом. — Она посмотрела в сторону, пламенно рдея.

— О, — сбитая с толку, я потерла нос. — Понятно. И почему же ты пыталась это сделать? Он… нападал на тебя?

Она вздохнула, понурив плечи.

— Нет. Что ж, это случилось потому, что Джоан пролила молоко, а он начал кричать, и она заплакала и… — Марсали немного нервно пожала плечами. — Наверное, меня просто бес попутал.

— Но ведь обычно Фергус не кричит на детей, да?

— О да, это совсем ему несвойственно! — выпалила она. — Он едва ли когда-либо… в общем, раньше так не было, но со всеми этими… но я не могу его винить, особенно в этот раз. Это заняло у него кучу времени — подоить козу, — и все насмарку. Думаю, я бы тоже кричала.