Книга Путешественница, страница 609 – Диана Гэблдон

Мой любимый шотландец уже успел сонно прикрыть глаза, но нашел мою руку и так.

— Сиди, если хочешь. Я не хочу спать, не думай, но так легче — голова не так болит.

Мы сидели, держась за руки, словно молодожены. Какие-то животные, обитатели джунглей, издавали разнообразные звуки, но мы уж ничего не боялись: мы нашли Эуона и были вместе.

— Вернемся на Ямайку? За Фергюсом и его девочкой?

Джейми, забыв о ране, мотнул головой и застонал от физической боли. Или не только от нее?

— Думаю, что нет, не придется. Отправимся на Элевтеру — нейтральную территорию. Она принадлежит голландцам. Иннес может на пинасе привезти французу весточку, пускай тот приедет на Элевтеру, если захочет. А на Ямайку я больше ни ногой, разве что светопреставление случится. Или будет крайняя нужда.

— Да уж…

Сейчас, вечером, сидя рядом с Джейми и радуясь тому, что события складываются так, как нам хотелось, я вспоминала всех, кого знала и за кого переживала.

— Как думаешь, что поделывает мистер Уиллоби, то есть И Тьен Чо? Неужели все так же торчит в горах? Надолго его не хватит, думаю…

— Ну почему же, — оборвал меня Джейми, — китаец как раз справится. Пошлет пеликана, тот ему рыбы наловит. А там можно перебраться южнее, на Мартинику. Там есть его сородичи — китайская колония, я обещал отвезти его туда после Ямайки.

— Ты простил его?

На лице Джейми не было ненависти или злорадства, просто он не хотел вспоминать об И Тьен Чо. Скорчив гримасу и подняв одно плечо, чтобы не причинять боль голове, он спокойно ответил:

— Да, простил. — Вздохнув, он пристроился у дерева поудобнее. — Думаю, он не очень понимал, что творит и на ком это может сказаться. Ну, что там, что сделано, то сделано. Конечно, кашу он заварил знатную, но мы в общем-то уже съели. Я на него не в обиде, потому как нельзя надеяться, что человек даст тебе то, чего сам не имеет.

Здесь Джейми открыл глаза и слегка улыбнулся. Я вспомнила лорда Джона Грея, губернатора Ямайки.

Эуон забился во сне, видимо, снова переживая сегодняшний день, и улегся на спину, раскинув руки. На лице его дядюшки заиграла широкая счастливая улыбка.

— Наконец-то мы нашли тебя, парень. Теперь Дженни остается только ждать первый корабль, отплывающий отсюда на днях, и она получит своего сына.

— Ты думаешь, что он захочет теперь к маме под крылышко?

— Так, англичаночка, не искушай, а? Хорошо, что хоть он не слышит, а то рад бы еще где пошляться. Но плевать я хотел на то, что ему хочется! Будет дома как миленький, даже если придется переправить его в ящике. Что-то потеряла, англичаночка?

Я шарила в темноте, но не по земле, а в кармане.

— Нет-нет, все есть, все на месте, — сказала я, доставая шприцы и ампулы — комплект для подкожной инъекции. В ампуле оставалось еще достаточно жидкости, которой хватило бы не на одну инъекцию.

Даже в угасающем свету от костра было видно, как Джейми выпрямился.

— У меня нет жара, англичаночка, вот, пощупай, если хочешь. Ты же не хочешь засадить в мою бедную раненую башку эту ерундовину, я надеюсь?

— Это не для тебя. У тебя уже мания величия. Я хочу полечить Эуона. Или стоит вернуть его Дженни с триппером, сифилисом и чем-нибудь еще таким же пикантным?

— Сифилис? Но откуда?

— Я не уверена, но думаю, что Джейлис была больна какой-либо инфекцией, передающейся половым путем. При сифилисе наблюдается нарушение речи и прогрессирующее слабоумие. Ты ведь слышал, как медленно говорила Джейлис, как подбирала слова — конечно, когда не была зла. Словом, на всякий случай мальчику не помешает инъекция.