Книга Путешественница, страница 584 – Диана Гэблдон

Мне стало по-настоящему страшно, и я не знала, что было хуже — если бы Кэмпбелл убил меня или узнать то, что я должна была сейчас узнать.

— Это ты?.. — Я закрыла глаза, чтобы не видеть ни его, ни его глаз, ни камешков, которыми бы он захотел убить меня. — Он правда? Ты рассказал Персивалю, что они назначили место встречи Арброут? А типография и Малкольм — это тоже ты?

Он молчал и ничего не предпринимал, поэтому я открыла глаза. Мистер Уиллоби смотрел на преподобного.

Арчибальд Кэмпбелл еще не отдал душу тому, кому он служил или должен был служить как подобает его сану, но он готовился к этому: кожа зеленела, грудь натужно вздымалась, легкие свистели.

— Выходит, мы искали англичанина, а нужно было искать человека с английским именем. Мистер Уиллоби…

Я вытерла ладони о юбку.

— Моя не есть Уиллоби! Моя есть И Тьен Чо, — в голосе китайца послышался резкий протест.

— Зачем?! Зачем ты это сделал, скажи?! Посмотри на меня, ну же, ну!

Понукаемый моим визгом И Тьен Чо посмотрел — в его черных глазах не было блеска.

— В Китай иметь пророчество. Оно говорить: быть день и быть демоны.

Он снова перевел взгляд на умирающего.

— Моя бежать, покидать Китай. Моя спасать себя. Долго просыпаться — видеть призраки. Призраки быть вокруг моя, моя быть среди призраков. Потом идти большой демон — белое лицо, огненный волос. Моя… отдать ему душу, его съесть душа моя.

Его ничего не выражавшие глаза напоминали стоячую воду.

— Его съесть моя душа. Моя не быть И Тьен Чо больше.

— Но ты обязан ему жизнью, он спас тебя!

Голова с косичкой согласно кивнула, вызвав движение шелка.

— Знать. Но моя лучше умирать, не быть Уиллоби, быть И Тьен Чо! Тьфу, Уиллоби, тьфу!

Он потерял самообладание и плюнул.

— Дзей-ми — демон, есть моя душа, говорить мой язык.

Уиллоби на глазах изменился, успокоившись и собравшись с силами для продолжения рассказа:

— Моя быть в таверна, говорить с человек, мужчина. Его спрашивать про Мак Ду. Моя пить, — безжизненно говорил он. — Моя хотеть женщина, женщины не хотеть, хохотать, говорить «желтый червяк»…

Многозначительно кивнув на штаны, где находилась та часть тела, которой европейские женщины не оказали должного уважения, он продолжил:

— Гао-фе спрашивать, моя отвечать, быть пьяный. Человек-призрак искать Мак Ду, спрашивать моя о Мак Ду. Моя говорить, что знать… не важно.

Преподобный Арчи Кэмпбелл, он же Изверг, всхлипнул и умолк навсегда. Затянутая в черное грудь больше не поднималась и не опадала. Он умолк.

— Долг. — Китаец указал на мертвого священника-самозванца. — Моя иметь долг, не иметь чести, но иметь долг. И моя платить, вот. Твоя жизнь за моя. Скажи Дзей-ми, Первая жена.

Он кивнул на прощание и подался к выходу. Пинг Ан ждал его, перебирая перья. И Тьен Чо остановился на пороге, обернулся и произнес свои последние слова:

— Моя просыпаться на пристань, думать, что кругом призраки. — Плоские глаза его ничего не выражали и не имели привычной глубины. — Моя ошибаться — это моя. Моя быть призрак, гао-фе.

Послышался звук ветра и шелест крыльев, подошвы из войлока шаркнули в последний раз, и китаец исчез. Крик Пинг Ана заглушили другие ночные звуки.

Мне не впервой было видеть смерть и убийство, и все же я тяжело опустилась на софу, желая себе прежде всего не потерять сознания. Признание Уиллоби, который упорно желал быть И Тьен Чо и считал Джейми демоном, меня подкосило. Все было как в тумане, но, признаться, вокруг ничего не происходило, чтобы как-то воспринимать окружающее. Правда, вспомнив о том, что в комнате присутствует труп, я вздрогнула и проверила, действительно ли мертв Кэмпбелл, но бояться было нечего — он был мертв.