Книга Путешественница, страница 577 – Диана Гэблдон

— Попробую, но ничего не обещаю. Посмотрим, — заключила я, направляя лошадь ближе к его коню.

Под мокрыми кронами деревьев мы ехали в Кингстон.

Хотя стояла ночь, по реке шло множество судов и суденышек. Лоренц Штерн, потребовавший включить его в наше путешествие в качестве сопровождавшего, объяснил, что плантаторы, живущие на холмах, обыкновенно прибегают к услугам местного речного флота, чтобы связываться с гаванью и Кингстоном. Я отметила про себя, что это мудрое решение и притом единственно верное: дороги размывало дождями, проливавшимися на эти земли в изобилии: сезон дождей оставлял на месте дорог сплошные тропические заросли.

В связи с этим неудивительно было видеть суда, сновавшие вверх и вниз по течению: идя вверх, мы встретили два суденышка и груженную бочками и тюками, походившую на айсберг баржу, шедшие вниз по течению.

Наше судно удерживали в фарватере с помощью шестов рабы, переговаривавшиеся на языке, которого я не знала (нужно сказать, что я едва ли разбиралась в языках, на которых говорили здесь выходцы из различных районов Африки).

— Высказали нам любезность, отправившись с нами, — поблагодарил Джейми Штерна.

Одномачтовое суденышко, которому больше приличествовало название посудины, едва вмещало всех своих пассажиров, в числе которых были мы с Джейми, шестеро контрабандистов-шотландцев и Штерн, девятый пассажир, распространявший вокруг себя поистине флегматическое спокойствие и уверенность, которых нам так недоставало.

— Признаться, я отправился с вами, движимый скорее любопытством, нежели другими соображениями, — сообщил Штерн. Во тьме я не видела его лица, но могла наблюдать, как белые пятна движутся туда и обратно: он обмахивался полами рубашки. — Я виделся с одной леди перед этим путешествием.

— То была миссис Эбернети?

Я подумала, но все-таки спросила:

— И какое мнение вы о ней составили?

— Мм… незаурядная особа… обходительная, вежливая.

Штерн высказал свое мнение честно; в его голосе не была слышна ирония, скорее он говорил со смущением. Выходит, Джейлис смогла или хотя бы попыталась охмурить его. Но с какой целью? Зачем он был ей нужен, нескладный натуралист? Это точно не тот мужчина, который, по ее словам, имеет влияние и способен изменять мир, следовательно, он не мог представлять для нее интереса. В каких целях она хотела его использовать?

— Она приняла вас у себя?

В доме губернатора о миссис Эбернети говорили, что она домоседка и не покидает своей усадьбы.

— Да, я прибыл в Роуз-холл, чтобы поймать редкого жука, Cucurlionidae. Я нашел его у источника и был несказанно рад возможности заняться его изучением, тогда миссис Эбернети пригласила меня к себе и… была очень любезна со мной.

Штерн говорил с гордостью — редкость для него, никогда не хваставшего победами на любовном фронте. Джейми хмыкнул, услышав его самодовольное признание.

— Да? Чего она хотела? — напрямик спросил он, поняв, что Джейлис никогда ничего не делает просто так.

— Да… Она интересовалась теми прекрасными представителями флоры и фауны, которых мне посчастливилось собрать здесь. Спрашивала, где растут те или иные травы. Много говорила об Эспаньоле, точнее, говорил я, а она выказывала живейший интерес.

В заключение Штерн произнес фразу с той интонацией, которой соответствовал жест пожатия плечами: