Онлайн книга «Путешественница»
|
— Кварт восемь наберется. А тебе зачем? Он оставил в покое чайник и одарил меня внимательным взглядом. — В луже, которую мы оттирали с палубы, наберется кварты четыре. Так что пей, пополняй запас. Джейми налил мне еще чашку и ушел, оставив мне чайник. — Он зол на меня, да? И поделом… — спросила я у мистера Уиллоби. — Дзей-ми кричать, да. Не злиться, нет, — заверил он меня. Легонько тронув мое плечо, он сочувственно поинтересовался: — Рука госпожа болеть? — А то! — вздыхая, пожаловалась я. Китаец подмигнул и обещал, что «его помогать». По информации мистера Уиллоби, команда понесла небольшой урон, заключавшийся в нескольких ушибах и синяках. Более крупными потерями стали несложный перелом и контузия. Приятно слышать, что медицинская помощь нужна только мне. Я была рада, что все обошлось таким образом: это было в разы лучше, чем иметь на руках десяток исходящих кровью больных. В проходе затопотали Джейми и Фергюс; последний принес лекарства, а с ними бутылку бренди. — Ну что ж, приступим, — решительно проговорила я. Впервые мне приходилось оценивать свое состояние таким образом. Лежа я мало чего могла видеть, а зеркало показало, что рана не очень страшная, и все же… — У-у-у… — протянула я, озирая себя. Джейми оценил мое состояние более эмоционально и не так культурно. По передней стороне бицепса тянулся длинный глубокий разрез. Рана не доходила до локтя приблизительно на дюйм, зато ее края расходились, а в центре зияла кость. Я не знала, сколько времени прошло после перевязки, но кровотечение продолжалось, несмотря на тугую повязку. Правда, оно было медленным. По-видимому, был поврежден какой-то из неглавных сосудов. В руках Джейми находился мой сундучок с лекарствами. Муж перебирал баночки, ожидая, что я подскажу ему, что взять. — Шовный материал и иголка. Проговорив эти слова, я сообразила, что рану нужно зашивать, а это значило, что я должна была выдержать наложение швов без наркоза. Тридцать или сорок швов, и всего лишь бутылка бренди. — Опий вышел весь? — пробормотал Джейми, приблизительно зная содержимое моего ларца. Мы мыслили одинаково. — Да, на «Дельфине» я использовала последнее. Чайник уже был пуст, и чашка тоже. Я налила в нее доверху бренди и глотнула, стараясь не пролить. Руки мои дрожали. — Спасибо, Фергюс, но мне хватит и одной бутылки, здесь уже есть одна. Джаред делал бренди очень крепким, и я была уверена, что меня вырубит уже с одной бутылки, даже с чашки. Весь вопрос был в том, стоит ли выпить и отключиться с помощью этой импровизированной анестезии или нужно контролировать ход операции. Я не могла зашить себе рану левой рукой и потому, что я не героиня, и потому, что я правша. Фергюс мало чем мог помочь. Значит, зашивать будет Джейми, в нежности и надежности чьих больших рук я не сомневалась. Но он вряд ли когда-нибудь занимался подобными вещами, так что нужно проследить, чтобы он проделал все необходимые действия правильно. Пока я думала, какие функции будет выполнять Джейми, он взял вторую бутылку, принесенную Фергюсом, и заявил: — Попить тебе хватит и одной, это верно. А вторая предназначена для промывания раны. — О господи!.. На «Дельфине» я настаивала на необходимости наличия чистого спирта для промывания ран и всяческой дезинфекции, для чего мы даже соорудили перегонный куб. Тогда я разводила его с водой, выполняя свои врачебные обязанности, но запас этой жидкости закончился, а на «Артемиде» пока не требовался. В моем случае дезинфекция была необходима как воздух, я напрочь забыла о ней, погружаясь в забытье и выныривая из него. Но сейчас, поняв неизбежность попадания бренди на руку, рассеченную до кости, я почувствовала все то, что, очевидно, чувствовал мистер Томпкинс, когда я зашивала ему ногу. Шотландцы и моряки были самыми храбрыми людьми, которых я когда-либо видела, и стойкими воинами, молчавшими, когда я вправляла вывихнутые суставы, лечила переломы, зашивала раны без наркоза и вырывала зубы, но когда я лила спирт на их порезы и раны, они отчаянно вопили. Я могла только представить себе, насколько это больно. |