Книга Путешественница, страница 236 – Диана Гэблдон

Я ухмыльнулась — нечем крыть. Джейми был прав.

— Я увидел эту твою особенность давно. — Он заговорил шепотом и сжал сильнее мою ладонь. — Но сейчас я вижу, что она проявляется еще сильнее. Тебе приходилось быть безжалостной для многих?

Джейми видел это во мне. И теперь я знала почему. А Фрэнк не замечал вовсе. И я тоже знала почему.

— Джейми, ты такой же. Это время не прошло для тебя бесследно. Ты тоже не знал жалости ни для себя, ни для других.

Инстинктивно я дотронулась до рубца на его среднем пальце, будто подтверждая слова действием.

Джейми снова согласился со мной кивком головы.

— У меня было время подумать. — Он говорил очень тихо, впервые поверяя такие тайны своего сердца. — Подумать о том, можно ли доставать нож из ножен и снова прятать его, раз за разом. Очень часто люди теряют себя и становятся вялыми, неспособными принимать решения; на них уже нельзя положиться, это уже железо, часто ржавое, а вовсе не сталь. Сейчас я уже не знаю, я ли распоряжаюсь собой или мое оружие. Все, что я передумал, сводится к одному — я не могу общаться с кем бы то ни было. — Джейми бросил быстрый взгляд на мою руку, лежащую в его ладони. — Я воин, и моя задача — сражаться, побеждать и умирать. Мой нож стал частью меня, и вряд ли это можно изменить.

Мне очень хотелось что-то сказать, но я понимала, что все сказанное будет невпопад, и придержала язык. Заметив это, Джейми улыбнулся и продолжил:

— Англичаночка, я не представлял себя смеющимся, лежащим с женщиной. Мне казалось, что если я и буду спать с женщиной, то буду бесконечно груб, бесконечно эгоистичен, движим только собственным желанием. Насильник, бандит, разбойник — я видел себя таким.

Он помрачнел.

Я коснулась его руки поцелуем в том месте, где был шрам.

— Я никогда не считала тебя насильником.

Я думала, что Джейми воспримет это как шутку, да это и должно было походить на шутку, но он был торжествен:

— То, что ты не считаешь меня насильником, — это очень хорошо. Более того, это заставляет меня надеяться, что я перестану быть им.

Он помолчал, желая сказать что-то еще более важное.

— Англичаночка, ты сильная. И сердечная. Возможно, ты сможешь спасти мою душу.

Я не нашла подходящих слов и молча гладила его сильную руку, чувствуя мощь, таящуюся в ее пальцах.

Джейми был воином. Был.

Я переложила его руку себе на колени и вела пальцем по линиям, видневшимся на руке, обводила холмы у пальцев и провела по полукружию буквы «С»^[13], вытатуированной под большим пальцем. Буква означала, что Джейми принадлежит мне.

— Я знавала одну гадалку, живущую в шотландских горах. По ее мнению, линии — это отражение судьбы, а вовсе не ее обещание.

— Да?

Джейми не убрал ладони, хотя его пальцы задрожали.

— Линии при рождении не совпадают с линиями в момент смерти, потому что человек сам вершит свою судьбу. Поступки и дела, совершаемые человеком, изменяют направление линий на руке. Она так считала.

Хотя я не была гадалкой и не могла читать будущее по руке, но обратила внимание на четкую линию на ладони Джейми, которая тянулась через всю ладонь, начинаясь от запястья.

— Линия жизни, — я попыталась увидеть или убедить себя, что вижу. — Смотри — сплошные развилки. Тебе много раз приходилось круто изменять образ жизни, часто принимать нелегкие решения, выбирать путь. Видишь, рука не врет! Здесь все есть.