Книга Путешественница, страница 190 – Диана Гэблдон

Я не знала смысла слов Джейми, адресованных бочке, но та с готовностью отвечала, издавая еще больше разнообразных звуковых колебаний, чирикая, хихикая и фыркая. Разговор, судя по всему, закончился, потому что мистер Уиллоби стал вылезать из своего укрытия. Фонарь, один из немногих, бывших на следующей улице, слабо освещал происходившее: китаец покинул бочку, спрыгнув на землю, и пал ниц передо мной.

Я опешила от такого знака внимания и отшатнулась, отойдя от греха подальше. Джейми поспешил успокоить меня:

— Не бойся. Он не причинит тебе вреда. Он извиняется, потому как ничего не знал о тебе и принимал тебя не за ту женщину.

— Ммм… да.

Я не представляла, как нужно реагировать в таком случае, да еще и согласно правилам поведения в китайском обществе. Коленопреклоненный мистер Уиллоби рассыпался в извинениях, и эта подлинно китайская церемония тянулась без конца. Не зная, что мне делать, я погладила его по голове, осуществив этим, как мне казалось, разрешение. Интуиция меня не подвела — обрадованный мистер Уиллоби поднялся и принялся кланяться уже стоя на земле. Джейми рассердило это пристальное внимание к мелочам, и он заставил прекратить представление. Мы пошли в сторону столь полюбившейся нам сегодня Королевской Мили.

Над церковью Пушечных Врат в тупичке размещался наш будущий приют на эту ночь. Внизу, в четверти мили, был дворец Холируд с освещенным входом — наш бывший приют. Месяц с небольшим мы жили в нем, когда Карл Стюарт одерживал первые свои победы.

Именно здесь почил в бозе Колум Маккензи, дядя Джейми. Я вспоминала все это, пока нам не открыли дверь. На пороге стояла невысокая элегантная брюнетка, держа свечу. Рассмотрев, кто стучал, она радостно воскликнула и принялась целовать щеки Джейми. Я не находила себе места, пока не услышала, как он обращается к ней. Мне казалось, что худшие мои опасения подтвердились и что это и есть тот самый семейный дом. «Мадам Жанна» — вряд ли это может быть жена или любовница.

Я принялась рассматривать ее. Она была непохожей на других женщин как своей внешностью, так и поведением. Скорее всего, она родилась во Франции либо прожила там долгое время. Хотя и ее английский был на высоте. С другой стороны, многие эдинбуржцы, живя в портовом городе, были космополитами в этом смысле и могли свободно изъясняться по-английски. Скромное платье, придающее ей шарм, облегало фигуру тяжелым шелковым коконом. Кстати, шотландки обыкновенно употребляли намного меньше пудры и румян, нежели она. Словом, я нервничала, да и она увидела во мне соперницу и не скрывала неприязненного выражения лица.

— Месье Фрэзер, могу я сказать вам несколько слов наедине?

Произнося это, она прикоснулась к Джейми жестом собственницы. Я напряглась, ожидая словесного поединка.

Подоспевшая служанка забрала у Джейми плащ. Отдавая его, он взглянул на меня, увидел мои побелевшие губы и оценил ситуацию.

— Ну разумеется, мадам Жанна. Вернувшись, вы сможете ближе познакомиться с мадам Фрэзер, моей женой.

Он обнял меня и подтолкнул вперед.

Замерев от страха, я слушала удары своего сердца, бившегося слишком громко, чтобы этот звук не был слышен за милю. Казалось, что вся прихожая вслушивается в них. Я оглянулась на Джейми, прося помощи взглядом. Он, улыбаясь, пожал мне руку.