Книга Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь, страница 105 – Диана Гэблдон

— Хочешь потрогать? – предложила Дженни, заметив, что я уставилась на ее живот.

— Не знаю…

Она взяла мою руку и решительно положила на вздутую плоть.

— Вот здесь. Подожди. Сейчас опять толкнет. Им не нравится лежать на спине. Им так неудобно, и они шевелятся.

И словно подтверждая сказанное, мою руку подбросил на несколько дюймов на редкость мощный толчок.

— Надо же! Какой он сильный! – воскликнула я.

— Да. – Дженни гордо похлопала по животу. – Он будет такой же здоровый, как его брат и отец.

Она улыбнулась Айену, и тот мгновенно переключился с лошадей на жену и будущего ребенка.

— Или как его никчемный рыжий дядька, – добавила она чуть громче и ткнула меня локтем в бок.

— Э! – Джейми оторвал голову от счетов. – Ты это мне?

— Интересно, что он услышал? «Рыжий» или «никчемный»? – тихо спросила меня Дженни, опять ткнула локтем и ласково ответила Джейми: – Нет-нет, голубчик. Мы лишь подумали, что новорожденный, к сожалению, может родиться похожим на своего дядьку.

Дядька ухмыльнулся, подошел и сел на подушку. Дженни любезно подвинула ноги, потом положила их ему на колени.

— Помассируй их, Джейми, – попросила она. – У тебя это выходит лучше, чем у Айена.

Он подчинился. Дженни откинулась назад и с наслаждением зажмурилась. Распашонку она положила на свой живот; тот все шевелился, будто протестующе. Джейми смотрел на живот так же, как я до него, – зачарованно.

— Тебе так неудобно? Кто-то крутится в твоем животе?

Дженни открыла глаза и скривилась от такого сильного толчка, что живот поднялся дугой.

— М-м. Иногда я думаю, что печень от подобных ударов вся покрылась синяками. Но в основном это приятно. Это как… – Она помолчала и, усмехнувшись, посмотрела на Джейми. – Описать это мужчине, у которого нет нужных органов, нелегко. Думаю, что не смогу объяснить тебе, как это – носить в чреве дитя, как и ты не сможешь объяснить мне, что чувствует мужчина, когда его ударили по яйцам.

— О, это я могу объяснить.

Он моментально согнулся пополам, схватился руками за пах, закатил глаза и издал страшный булькающий стон.

— Я правильно показал, Айен? – спросил он, повернувшись к Айену, который смеялся, сидя у камина, упираясь в него деревянной ногой.

Дженни пальцами ноги коснулась его груди и побудила его выпрямиться.

— Ладно-ладно, дурачок. Коли так, я рада, что я не мужчина.

Джейми выпрямился и смахнул со лба прядь.

— Нет, правда, – с любопытством спросил он. – Разве у мужчин и женщин разные органы? Ты можешь это описать для Клэр? В конце концов, она женщина, хотя еще и не носила в себе ребенка.

Дженни оценивающе глянула на мою диафрагму, и у меня внутри что-то зашевелилось.

— Ну-у, возможно, да, – медленно сказала она. – Ты чувствуешь, что твоя кожа везде очень истончилась. Чувствуешь все, что ее касается, даже одежду. И это относится не только к животу, но и к ногам, бокам, грудям. – Руками она, неосознанно повторяя сказанное, гладила тонкую ткань платья под набухшими грудями. – Они стали тяжелые, налитые… и ужасно чувствительные, особенно соски.

Она провела большими пальцами вокруг сосков, и через ткань я заметила, как они напряглись.

— И конечно, становишься толстой и неуклюжей. – Дженни невесело улыбнулась и потерла бедро, которым незадолго то того стукнулась о стол. – И занимаешь куда больше места, чем раньше. Но здесь, – руки, словно защищая, прикрыли живот, – кожа самая чувствительная.